— Смотри, витишь, на ней нарисованы цветы, ягода, трава.
— Да, может быть, это обрывок носового платочка или от кисета… — загадочно произнёс Костя. — Ну и что из этого? Такие платки могут быть у кого угодно.
— Эко! Отнако не латно каваришь. Кисет мышь кушай не будет, тапак пахнет. Тут мышка кушай, может пыть, сало пыло, крупа.
— Мешочек под продукты? — воскликнул Миша.
Загбой согласно покачал головой:
— Карашо кавари, правильно.
— Но почему именно русские могли такой мешочек забыть?
— Эко глупый, как тугутка, кто позовёт, туда и пежит.
Где ты видел, чтобы моя Ихтыма рисовала цветы? Хындырга рисует лося, Уля амикана, Ченка оленя. Наша зенщина рисует и шьёт охоту, как мы зверя тапывай. Эти цветы рисуй и шила русский зенщина. Только русский зенщина рисуй цветы. Какой зенщина в тайге живёт, охотой промышляет, цветы не рисуй.
Все напряженно молчали. Так просто объяснить мог бы только наблюдательный Загбой. А тот спокойно продолжал:
— Вот еще смотри, — вытащил из другого кармана окурки.
— Витишь, люча кури.
Залихватов, уже не задавая вопросов, молча приоткрыл рот. Костя и Миша с интересом привстали на ноги.
— Почему так? — Загбой приподнял свою трубку. — Смотри, я курю трупка. Мухой кури трупка. Асылзак путет кури, путет носи трупка. Пашто так? Да так, что в тайга пумага нет. Только люча носит с сопой пумага и крутит табак. Понятно?
Все согласно закачали головами, куда уж проще! Всё разжевал и в рот положил! Но Загбой не останавливается. Спокойно, без лишних эмоций, как будто жуёт черемшу, пошевелил губами и дополнил:
— Ещё там трова были.
Пилой пили.
Тут уж Залихватов догадался сам:
— Да, это точно. Хакасы, буряты и эвенки с собой пилу не носят. С пилой могли ехать только русские.
— Ладно кавари, правильно. Вот и я кавари, что там, у ручья, ночуй люча. А ваши или нет — не знай.
— А как узнать? И наша ли экспедиция, костёр-то всего один. У одного костра могут переночевать два, три, четыре человека. Но не двадцать пять… Допустим, если это наши, всего несколько человек, то где остальные? И почему они оказались с этой, с восточной стороны гольца, когда партия шла с запада?
— Эко! На снегу писано, отнако, смотреть путем, куда хоти, откута шли.
Может, ещё что узнаем, — обнадёживающе сказал Загбой.
— Но как увидеть?! Кругом снег, зима, декабрь. Раньше надо было, хотя бы на пару месяцев назад… — с тоской покачал головой Залихватов. — И куда теперь идти?
Все посмотрели на Загбоя.
