У Суркова есть жена, Елена Николаевна. Две дочери, премилые девочки, Маша и Катя. Я их видела. — Елизавета Ивановна улыбнулась. — Все записаны на нашу фамилию: Набоковы. То есть получается, что она по закону считается женой моего погибшего брата. А девочки — моими племянницами. Но они не являются наследниками. Потому что физически Елена Николаевна не была женой брата, не знала его и даже не видела в глаза. И дочери родились не от него, а от Суркова. Из этого следует, что ни Елена Николаевна, ни дочери не имеют никакого отношения к капиталу моего брата.
— Вы хотите сказать, что всё нажитое Сурковым за эти годы уже перешло только в ваши руки? — не выдержал Егор.
— Да. Это так, — согласно кивнула головой Елизавета Ивановна. — Все документы будут переданы мне после суда.
— Так что же получается, Елена Николаевна и дочери остались голыми? Но ведь они ничего не знали! — заволновалась Уля.
— Я знаю об этом. Более того, я встречалась несколько раз с Еленой Николаевной. Она премилая, честная женщина. Доброй души человек.
И дочери пошли в мать. Из разговора понятно, что Елена Николаевна точно не знала о делах своего мужа. Даже не имела представления. Я думаю, это нечестно, лишить её всего. Пусть даже она является дочерью купца Мельникова.
— Младшей дочерью, — добавил Филя.
— Да, младшей, — кивнув головой, улыбнулась купчиха. — В семье кроме неё ещё три сына. Отец в преклонном возрасте. По всей вероятности, наследство уже разделено между братьями. Здесь возникает вопрос: согласятся ли они отдать из кармана какую-то долю доходов сестре?
Елизавета Ивановна замолчала, внимательно посматривая на окружающих.
Наверное, ждала ответа на свой вопрос. Но все молчали. Насторожились, ожидая, что ещё скажет гостья. А она продолжила:
— Думаю, что здесь возникнут какие-то проблемы. Кто знает, каков характер братьев. Может быть, в лучшем случае согласятся на пенсион, жалкие гроши. А она заслуживает большего. — Купчиха взглянула на Пелагию. — Мне известно, что четырнадцать лет жизни с этим человеком не оправдывают такого финала.
Поэтому, — голос Елизаветы Ивановны стал властным (как, возможно, происходило, когда она принимала какие-то важные решения), — я решила после суда передать в дарственное наследство Елене Николаевне все имеющееся в городе делопроизводство. А это: магазины, кожевенно-пошивочную мастерскую, цех по обработке мясной продукции, склады с настоящим товаром и акции речного пароходства.
— А дом? — вырвалось у Фили.
— И дом тоже, — улыбнулась купчиха.
