Краем глаза заметил, что Чабджар зашевелил плавниками, продвинулся вперед. По всей вероятности, хотел проверить, что ему бросили. И ещё увидел, что лёгкий бочонок, глухо булькнув водой, тут же всплыл на поверхность и закачался поплавком.
Сергей остановился, в растерянности развел руками:
— Лагушок! Камень лёгкий… не тонет!
— Чёрт с ним, — не останавливаясь, на ходу ответил Костя. — Что теперь, нырять самому? Бежим, сейчас рванёт!.."
"Они устремились за небольшой бугор, упали в траву. Костя отдельно, Сергей с Улей рядом, прижавшись друг к другу.
— Уши закрой, — посоветовал Уле Сергей, — оглушит!
Где-то в стороне на казаков бранился Кивалин, укоряя их в том, что от места взрыва находятся слишком близко. Он хотел им приказать отбежать подальше, даже сказал пару отрезвляющих слов, но не договорил.
На протоке вдруг что-то резко щёлкнуло, как будто сломалась вершина кедра. Ослепительно яркая вспышка затмила дневной свет, после которой стало темно. И только после этого страшный грохот разорвал тишину тайги.
Уле показалось, что рушится мир. Откуда-то сверху посыпались ветви деревьев. В воздухе закружились палки, доски и даже брёвна. Взрывная волна закачала вековые стволы. Облако чёрного дыма затмило солнце, на несколько секунд наступила ночь. Сила взрыва разбудила спящие гольцы. Колкое эхо заметалось по долине Туманихи.
Ещё не смолк грохот взрыва, а Костя и Сергей уже вскочили, побежали к запору, на ходу приготавливая своё оружие. Из-за густого, плотного дыма разглядеть то, что происходит на протоке, было невозможно.
Только шум падающей с небес воды да пугающий стук палок и досок. В стороне стонут казаки. Сила взрыва была настолько велика, что оглушила всех троих. Сбоку подбежал Кивалин:
— Говорил же, надо было хорониться дальше…
Пороховой дым рассеивался долго. Но вот наконец-то посветлело небо, солнце разбило свинцовую муть. На берегах лежит прибитая взрывной волной трава, оторванные листья кустарников, обломанные сучья деревьев, разбитые доски, жерди и даже брёвна.
На протоке хаос! Поверхность воды ломается гуляющими волнами, рябит, плещется, раскачивает остатки разбитого запора.
Дна не видно из-за взбитой мути, которая имеет желтовато- бордовый цвет.
— Рыба! Где рыба?! — кричит полномочный.
— Вот спросил! Я знаю столько, сколько ты, — разочарованно ответил Костя.
— Вон она! Там, внизу, — закричала Уля, показывая рукой вниз.
Ленивое течение успело протащить белобрюхое тело Чабджара на добрую сотню метров от места взрыва. Все четверо побежали.
