У нее другая забота. События прошедшей ночи внесли слишком многое непонятного, загадочного. Прежде всего, она не может понять: куда делся Агафон? И что случилось там, на перешейке у запора? Внутренний голос подсказывает ей, что две тайны как-то связаны друг с другом. Но как? Она не не может найти определённого ответа. Был бы Загбой, он прочитал бы все секреты за короткое время. Для отца в тайге нет ничего непонятного. Ему известно всё. Недаром вся округа зовёт его Большим Охотником. Он сразу скажет, куда и как ушёл из дома Агафон и что произошло у озера.
Или Уля."
"Дочь пошла в деда, даром что молода! Зоркие глаза читают следы так, как это делает росомаха. Тонкое чутьё чувствует вчерашние запахи. А острый ум знает, почему и кем сбита роса с травы. Но нет Загбоя. Нет Ули. Где они? Тайга большая. Возможно, об этом знает Агафон. Но как у него спросить? Его нет. Братья Вороховы прошли по всем тропам, но не нашли и намёка на выходной след. Да, Агафон пришёл, по тропе с верховьев Туманихи. Ченка сама видела его сапоги и копыта оленя, которого он вел в поводу.
Но тут, у озера, всё теряется. Песок у озера затоптали мужики. И что теперь делать? Ждать или искать? Но кого и где?
Ченка докурила третью трубочку, встала, закинула за спину ружьё, пошла к лодке. Надо проверить сети, пока есть время. Не пропадать же пойманной рыбе! Села в свою утлую берестянку, привычно направила её к острову. Там, с той стороны, на тёплой отмели, в заливе ловятся большие таймешата. И пара трёхкилограммовых хищников, из которых Пелагия настряпает душистых котлет, будет некоторым разнообразием для всех от приевшихся хариусов.
До острова несколько сот метров. Привычно врезается в чёрную воду лёгкое осиновое весло. Быстрая берестянка серым гусем летит по серебристой глади воды. Могучие кедры на противоположном берегу растут на глазах. Ченка обогнула остров, повернула к заводи, приподняла весло. Теперь надо плыть тише, чтобы застать врасплох чёрные торпеды. И подходить надо тихо. А потом, ударяя веслом по воде, загнать рыбу в сети.
Ченка медленно плывёт вдоль острова, а с противоположного берега свистит рябчик. Самец! К чему бы это? Она никогда не слышала, чтобы петушки свистели в июне. Повернулась, а из прибрежных кустов выглядывает знакомое лицо. Уля! Развернула лодку, замахала веслом так, что вода за транцем закипела. За полминуты достигла отмели.
А её уже встречают. Навстречу выскочила дочь, задёрнула нос берестянки в тальники, радостно обняла мать.
