Они это понимают и пойдут только здесь, за ним по тропе, прислушиваясь и принюхиваясь к каждому шороху. Надо торопиться.
Он вскочил, подвёл Айкын к лошади, посадил на спину. Скупо улыбнулся:
— Поедешь верхом.
— Тавай ночевать… — слабо попросила женщина. — Я очень устала.
Он ничего не ответил, молча взял повод и повёл коня и оленя за собой. Айкын тихо заплакала.
Впереди за излучиной реки узкое место, щёки. Займище сужается до нескольких десятков метров. Высокий кедрач заменили чахлые, поражённые короедом пихты и ели.
Высохшие стволы деревьев облепила червоточина. Некогда живая, свежая тайга покраснела. Опали зелёные иголки, омертвели, опустились вниз чёрные ветви. Так бывает, когда санитары тайги: желна, пёстрый дятел, поползень и другие мелкие пичуги, — недосмотрят за состоянием лесного царства. А хитрый шелкопряд уже тут как тут, молниеносно плодится, вгрызается под кору дерева, выпивая живительные соки. И вот уже не более чем через год гибнут огромные участки леса. Чтобы восполнить утрату, уйдут годы, десятилетия.
А пока что мёртвая зона легкоранима, подвержена эрозии вод и ветров, но самое страшное — всепожирающему пожару.
Щёлкнет молния в сухое дерево — вспыхнет яростный факел. Ветер-озорник подхватит пламя, и вот уже неукротимый пал летит со скоростью курьерского поезда, уничтожая всё и вся на своём пути. Оказаться в очаге таёжного пожара равносильно тому, что прыгнуть в чан с расплавленным свинцом. Дым, огонь, жар уничтожают всё живое. И прав Загбой, когда говорит, что невозможно отыскать на свежей гари птичьих гнёзд.
Агафон об этом знает. Когда они шли под Кучум, проходили по этому логу. Он видел, что мёртвая тайга тянется по логу несколько километров. И если пустить огонь по ветру, то спастись в хаосе пожара будет очень тяжело. Выбраться из лога в скалы необходимо время. Убежать от пала невозможно. Потянет ветер по логу, в кумарном аду не спастись никому: ни человеку, ни зверю, ни птице. Кулак спешит как можно скорее достичь границы тайги. И рад тому, что навстречу ему, в лицо, вверх по реке, тянет свежий восточный ветер.
И пусть он дует как можно сильнее. Сейчас он его друг.
Вот впереди скалистый прижим. Бурная Туманиха грохочет в каменистой шивере. Ревёт, бросается в стены прижимов, пенится, прыгает по громоздким валунам. Впереди непроходимый порог. Тропа круто бросается влево, в гору, в обход непреодолимого препятствия. Так ходят звери, веками, тысячелетиями. И человек пользуется звериной дорогой, иначе не пройти.
