Кажется, что Николай улетел, испарился, растворился в воздухе. Целый день поиска не дал каких-то положительных результатов. Охотник объехал на олене все близлежащие гривы, распадки, отроги, много раз стрелял, но не нашёл даже малейших признаков присутствия человека. И как тут не поверить в присутствие злого духа?"
"Костя в отчаянии. Когда рано утром Загбой и Агафон пришли с охоты и спросили, не приходил ли Залихватов, он был немало удивлён. Нет, для него ночь прошла спокойно. За отдалённостью кедровой колки Костя не слышал ни рычания медведя, ни каких-либо посторонних звуков.
Только Чингар несколько раз вскакивал, порывался сорваться с привязи и убежать в непроглядную темноту. Однако через какое-то время, вероятно, вспомнив строгий приказ хозяина «сидеть здесь», ложился и терпеливо ждал, когда ему дадут свободу.
Агафон более спокоен, хотя и старается показать, что тоже печален. Выглядит уставшим, осунувшимся после бессонной ночи и бесполезных дневных поисков. Взгляд холодный, непроницаемый, как будто люди теряются в тайге каждый день.
А может, это только кажется? Ещё никто не знает, о чём думает Агафон, когда в ночной тайге воет волк.
Что теперь делать? Никто из присутствующих не может дать хоть какого-то вразумительного ответа. Да, без всякого сомнения, надо искать Залихватова, несмотря на усталость, на подкрадывающуюся вечернюю зарю. Потому что это — человек! Потому что именно в эту минуту ему, может, необходима помощь. Потому что он, возможно, ещё жив. Но все ждут команды старшего, что скажет Загбой.
А он, превозмогая в себе все эмоции, чувствуя угрозу сверхъестественных сил, зная о предупреждении злых духов, кажется, уже не верит в поиски, считает их бесполезными. Он уже верит, что Николая действительно забрали слуги Кучума, и теперь им его не найти. Возможно, одним из них, воплощением зла и насилия, является этот огромный медведь. Иначе как всё объяснить? Следопыт сломлен духом, опутан страхом и желает только одного — поскорее покинуть это проклятое место. Убежать, уехать, уйти! Туда, вниз, в благодатную темнохвойную долину, где всё более понятно.
Русские думают иначе. Здесь их товарищи. Они должны захоронить тела погибших, предать земле, как требует обычай христиан. Иначе души усопших не найдут покой. Они должны найти Залихватова, живого или мёртвого, чего бы это им ни стоило. Потому что русские не верят в мгновенное исчезновение плоти человека. Так не бывает. Значит — надо искать.
Загбой понимает настроение людей.
