Так бывает, когда беспокойные птицы вдруг испугаются неожиданного шороха пробежавшего соболя, росомахи или пуханья упавшей кухты.
И опять тишина. Лишь негромкий шелест падающего снега. Он уже не тает, а замерзает от холода, превращаясь в колючую, колкую вату, рассыпанную злым Кучумом на тёплую землю. Кажется, что дух гор просит покровительства и спасения у зимы от людей, и та помогает ему.
А снежный покров всё больше и больше. Он растёт на глазах. Загбой воткнул перед собой, на открытом месте, палочку высотою с ладонь.
Она очень быстро утонула под зимним покрывалом. Поставил другую, в две ладони, и опять тот же результат. Третья равнялась длине лучевой кости, от локтя до кончика пальцев. И теперь к темноте от неё осталась только треть высоты. А это равнялось высоте ножа. Если снег будет валить с таким же постоянством, то к утру покров достигнет более полуметра. Это впечатляет, но только не Загбоя. Он привык, как таёжный ручей привыкает к камням. Охотник знает, что всё временно, за плохой погодой всегда светит солнце.
Да и не время ему думать о превратностях и каверзах погоды. Где-то тут, рядом, может быть, вон там, за поляной, должен быть медведь. И тогда какие могут быть рассуждения о каком-то снеге, если в его лицо дышит смерть?
Но зверь не идёт. Он как будто чувствует, что его ожидает, видел, слышал, что на душник пришли охотники, готовые снять с него шкуру. А что, если пули, выпущенные из револьвера Кости, принесли ему смерть? Нет. Загбой видел амикана, как он отмахивался от Чингара, как шёл в гору, какой у него был след.
Медведь ранен, но слабо. Пули пробили мышцы, мякоть тела. Это не смертельно, но опасно. Раненый зверь — страшный зверь. Он не боится ни дыма, ни огня, ни выстрелов, ни, кажется, самого духа. Тунгусы говорят, что в такие минуты в плоть амикана воплощается сам Харги. И Загбой согласен.
Прошёл час, второй, третий… Для Загбоя время делится на периоды. За годы охоты научился делить ожидание на какие-то определённые отрезки, ограничивающиеся внутренним будильником, как будто кто-то второй, невидимый, живущий в нём, Загбое, подаёт импульсивный толчок, знак: «оглянись, посмотри вокруг, всё ли в порядке?» И следопыт вздрагивает, напрягает слух, осторожно втягивает носом воздух, успокаивается: «Да, всё так же, как есть».
Вокруг глубокая ночь. Ещё несколько отрезков времени, и начнётся рассвет. Самое время, час пик, когда должен прийти зверь, и надо быть предельно внимательным. Всё так же идёт снег, но уже тише. Ветер стих.
