Но это ещё проще. Загбой хорошо знает язык животных. Крикнуть раненым тугуткой — оленёнком — для него не составит труда. А зверь любит молочное мясо новорождённых оленят, прибежит на зов с такой скоростью, что порой у охотника не хватает времени выхватить из ножен нож. Вот только бы вовремя услышать шаги зверя."
"Различить осторожную поступь мешает равномерный шум падающего мокрого снега, который, прилепившись на ветви деревьев, выжимает из себя большие капли воды. А те тяжело шлёпают на землю. И, кажется, что в этом хаосе сжимается человеческая душа, хочется оказаться в сухом, тёплом месте, пусть даже у костра.
Но нельзя. Загбой должен быть здесь. От этого зависит дальнейшая судьба членов экспедиции — судьба его товарищей и его самого.
Прошёл час или больше. Но Загбой не понимает времени. Он следит за изменением времени суток так: деревья потемнели — значит, идёт ночь, пора располагаться на отдых; крикнул ворон, полетел в займище — раскатывай спальник; или капнула вечерняя росинка — закрывай глаза, спи.
И ещё очень много примет, которые известны не только ему, но и всем людям тайги. Вот сейчас перед сном последний раз перекликнулись дыргивки. Где-то там, под гольцом, прощально крикнул куропат. А на восточном перевале перед началом охоты коротко гукнул филин. Всё. Наступил перелом: закончился беспокойный вечер, наступила ночь. Самое тяжёлое время суток, в котором уздами судьбы правит смерть. Прячься, добыча, проворный хищник вышел на промысел! Стоит только замешкаться, прослушать осторожное предупреждение, и острые когти сомкнутся на твоей шее.
Зоркие глаза не увидят красок праздного утра.
А подобное предупреждение уже было. Один раз там, за спиной следопыта, где сидели в засаде Залихватов и Агафон.
Вернее сказать, это был настоящий переполох, в котором главенствующую роль заполошного хора исполняли всё те же дыргивки, дрозды. Вполне возможно, что они что-то услышали или увидели. Их тревожный крик довольно долго пугал округу.
Голоса взволнованных птиц говорили охотнику о присутствии какого-то зверя или человека сзади, где в скраде сидели его товарищи. Загбой уже хотел бежать на помощь, но вспомнил, как сам наказывал Николаю и Агафону, что покидать свои места можно только после выстрела.
Но выстрела не было. Значит, с ними пока что всё нормально. Возможно, просто птицы испугались шума упавшей кухты или треска надломившейся под тяжестью сырого снега сушины.
