А женщина и подавно, раскинулась стреляной капалухой, растрепавшиеся волосы по подушкам, глаза закрыты, на губах блаженная улыбка. Наконец-то зашептала:
— Сегодня ты какой-то не такой… И откуда в тебе только силы берутся?..
Собравшись духом, приподнялась на локте. Хотела что-то сказать, но… забыла русский язык. Несколько лет назад на Новотроицком прииске Загбой видел такое же выражение лица у баламутной кобылы Нюрки. Пакостная лошадь использовала любой подходящий момент, чтобы залезть в любое недозволенное место, будь то огород, склад или открытую дверь дома.
Однажды она забрела на зады и провалилась задними ногами в погреб. Неизвестно, сколько Нюрка провела в таком вертикальном положении, но взгляд её удивлённых глаз высказывал недоуменное состояние: «Почему мои передние ноги свободны, а идти я не могу»? Примерно такое же выражение глаз было и у новой знакомой Загбоя.
Состояние охотника можно сравнить с трепетом зайца, восседающем на подгнившем пеньке в полуметре от воды среди бескрайних разливов апрельского половодья: «Эх, и зачем это я сегодня побежал в соседнее село за морковкой?»
Однако удивление Нюрки было недолгим.
Она вдруг вспомнила что обладает человеческой речью, почему коротко выдохнула:
— Ты хто?!
Эвенк не умел врать и честно ответил:
— Закбой моя, венка. Охотник я…
Женщина взволновалась не на шутку, перекинула взгляд на своё обнажённое тело, потом на незнакомого мужчину и, вспоминая подходящие слова, широко открыла рот. Резво взлягивая бугристыми икрами, Нюрка подскочила на несколько дюймов и издала такие душераздирающие звуки, от которых задрожали стены комнаты.
Потом уже закричала:
— Ой, мама! Помогите, люди добрые! Пристають в собственной кровати!..
Для Загбоя последняя фраза была непонятна. Он никак не мог понять, почему женщина, не более пяти минут назад разрывавшая ему от желания косы на затылке, теперь так нагло врёт, что её кто-то соблазнил? Однако испытывать судьбу не стал: а вдруг прибежит какой-то Мишка с оглоблей? Будет лучше, если бедному зайчику спрятаться под кровать, что он и сделал тут же.
А Нюрка, издавая отрывистые звуки, уже резво копытила по коридору в неизвестном направлении. От её крика поднялся переполох. Забухали двери в коридоре. Наверху, на втором этаже, заскрипели половицы. Сливаясь в пучок, вдоль стен поплыл свет керосинок. Кто-то чем-то интересовался, спрашивал, с кем-то разговаривал, в соседней комнате кого-то искали.
