Розочку надо сводить в больницу – девочку одноклассники привели из школы, ей плохо стало на уроке, с желудком неприятность, палочку кишечную проглотила, хи-хи… – Он побледнел от своей глупой шутки. – Мы обернемся за пару часов, не волнуйтесь, Алексей Макарович…
– Что вы, Яков Моисеевич, не надо спешить, пусть девочку досконально обследуют. Сейчас разгуливают такие нехорошие инфекции…
Они поспешили пройти мимо. Фима глухо отчитывала своего благоверного – ее не устроила его манера общения с капитаном милиции. Девочка спотыкалась, тормозила процессию – женщина рассердилась, легонько шлепнула ее по попе.
Вникать в запутанные отношения членов семейства как-то не хотелось.
За исключением уходящих Чаплиных, двор был пуст. Алексей взлетел по шаткой лестнице, начал возиться с замком. И вдруг обнаружил, что слева приоткрыта дверь четвертой квартиры. Инвалид по зрению Виктор Левицкий – единственный проживающий на этой жилплощади… Стало интересно. Грабители проникли к слепцу? Сам забыл запереться?
Алексей оставил попытки проникнуть в собственное жилище, убрал ключ, подошел к соседской двери, нащупал пистолет в кармане.
В квартире кто-то возился, поскрипывали половицы. Капитан открыл дверь пошире, собрался что-то бросить в духе «Эй, хозяева, вы дома?», но передумал, переступил порог.
Дверь не скрипела. Специфических запахов не было. Аккуратная прихожая, за ней чистая комната со старенькой мебелью – буфет, сервант, комод, крытый стираной салфеткой, застекленный шкаф, набитый книгами. Покрывало на тахте аккуратно заправлено, тапки под кроватью носок к носку, все вещи на своих местах, чисто, опрятно, зеленый комнатный цветок в горшке на подоконнике.
Грабителей не было. В комнате возился постоянный жилец. Он стоял спиной к незваному гостю, что-то искал в выдвижном ящике комода. Нашел, сунул в карман застегнутого пиджака, потом уверенно двинулся по квартире, задернул неплотно прилегающие шторы.
Виктор был в черных очках. Алексей с порога комнаты молча наблюдал за ним. Виктор забрал со стола блюдце с чашкой, отнес на кухню.
Потом вернулся, поправил криво висящую картинку на стене – олени в летнем лесу, «произведение», побывавшее, должно быть, у всех мам и бабушек…
– Здравствуйте, Алексей Макарович, – негромко произнес он. Алексей вздрогнул. – Вы хотели что-то сообщить? – Виктор невозмутимо занимался своими делами, отворил дверцу бельевого шкафа, извлек носовой платок, сунул в боковой карман.
– Виноват, Виктор… – Черкасов запнулся.
