Над конторой старлея Евдокимова нависла угроза принципиальных оргвыводов. Люди работали как тракторы. Опрашивались соседи Авдеенко, проводились щепетильные допросы сотрудников линейного отдела.
Авдеенко заступил на смену в восемь вечера, когда Сивый уже сидел, со смены никуда не отлучался, к телефону его не вызывали – дежурный в этом был уверен. Но что он делал до заступления на смену, покрыто мраком.
От соседей толку не было, они лишь пожимали плечами. Этих достойных людей весьма своевременно сразили глухота, слепота и полный паралич памяти.
Из логики явствовало, что связь Авдеенко с неопознанным господином произошла в промежуток времени между посадкой Сивого и заступлением младшего сержанта милиции на смену.
Кто эта сволочь? Черкасов фактически не знал своих людей (за исключением Дьяченко, которого не видел целую вечность), лишь первые мимолетные впечатления. Это мог оказаться любой из них или вообще никто. Последнее бы больше устроило. Он ловил себя на мысли, украдкой наблюдая за работой оперативников, что один из этих людей может только делать вид, что рвется докопаться до истины, а сам закапывает ее еще глубже, что автоматически сводит на нет усилия всей группы…
Людей катастрофически не хватало.
Приходилось заниматься арифметическим делением. По убийству Авдеенко работали Куртымов с Петровым. Гундаря он отправил в музей к Шабалину – у работников могла включиться память, могли вскрыться новые факты.
Вишневский с Дьяченко работали на заводе ЖБИ: вновь опрашивали жителей окрестных домов, теребили администрацию.
Петр Антонович Конышев работал со Шпингалетом, которого расстроенный Евдокимов отдал оперативникам со всеми потрохами.
Версия Алексея, в принципе, работала: почему Авдеенко в эту ночь остался один в подвале? Что в его прошлом было не так? С кем он общался вне работы, где проводил свободное время? Информация поступала регулярно, но пользы от нее не было!
Пашка Чумаков шатался по вокзалу, работал с внештатными агентами, пытался докопаться, с кем в последние дни контактировал Сивый и за что он, собственно, заслужил смерть…
Ниточка просто обязана была вылезти.
Но не вылезала. Почему? Это заслуживало скрупулезного рассмотрения.
«Не там мы копаем, – размышлял Алексей, запирая вечером опустевший отдел. – Если в группе есть чужак, он сделает все возможное для сведения к нулю коллективной работы. Его вычислять надо! И эта личность потянет за собой остальных, пребывающих пока в тени…»
После случая с Евгенией он уже боялся подходить к своему дому.
