– Ты смертник, что ли?
– А ты мне не «тыкай», – передразнил я и отвернулся.
Моисей молча наблюдал за происходящем. Его лицо было спокойно, словно он поймал свой «дзен», вот только губы посинели, а правая бровь еле заметно подергивалась. Я знал, что сейчас он не с нами, сейчас Моисей сидит за покерным столом, пытаясь не проиграть самому себе. Было о чем подумать.
Буба растерянно переводил взгляд с Кости на меня, Ворон не отрывал глаз от пола, ковыряя носком ботинок еле заметную щербинку в паркете, а Куранов даже не оборачивался, не желая участвовать в этом дешевом театре обличий.
Он единственный, кому было, что терять. Пропуская мимо ушей мат и брызгающую слюну Кости, представлял, как растрепанная Машка пытается поймать Нату, как шепотом проклинает вечно отсутствующего Куранова и его гребаную работу, как тяжело вздыхает, пытаясь укачать разыгравшуюся младшую дочь. Он единственный, кто имеет в жизни больше, чем деньги, тачки и дорогие хаты с комплектом люксовых шлюх.
Именно поэтому он и молчит.
Понимает, что если откроет рот, то несдобровать ни ему, ни мне. Сначала нужно выбраться отсюда, желательно – полным составом, а потом прижмем этого «недоМоисея». Главное – слинять.
– Я вижу тебя насквозь, – прошипел я Косте и отошел к окну, чтобы не вдыхать его отвратительный запах перегара, открыл форточку, впуская в кабинет свежий поток воздуха. – Протрезвей.
– Я расскажу, – прошептал Куранов.
– Тогда ты не увидишь больше семью. У нас нет доказательств, и шанса нарыть их нам не дадут.
Молчи. Буду говорить я.
– Тогда ты больше не увидишь мою семью, – криво усмехнулся Куран, закуривая.
– Я это переживу.
– Очухался? – вдруг вскрикнул Моисей, все это время гипнотизирующий своего пленника, прикованного наручниками к стулу.
Наскалов сморщился, ощутив всю силу удара Бубы, затем слегка дернул руками, словно просто хотел убедиться в своей догадке, и расплылся в дерзкой улыбке, окидывая всех присутствующих внимательным взглядом. Но, как ни странно, застыл он даже не на Моисее, а на Косте.
Чертяга! Как он раскусил его раньше меня? Тогда, зная Наскалова, можно и поиграть. Да, Моисей не простит, если узнает, что мы его переиграли, но выбора нет.
Переживет. Если Наскалов не дурак, то не станет сразу сдавать нерадивого брата, а пощекочет «папе» нервы, чтобы вывернуть все в свою пользу. Моисей не принимает пережеванную информацию, вот и подготовим «папу»…
– О! Моисей! А я-то думал, чего это ты ко мне сегодня ни разу не подошел.
