Порезал на кусочки, а потом спалил. Ко всем чертям. За предательство. За то, что оставил, не защитил.
Сказал и выдохнул. С облегчением. Протяжно так, громко. Выговорился, а глаза заблестели непролитыми слезами и горечью воспоминаний.
– Так вот я сейчас думаю – кто из вас больше страдает? Ты, разрушивший свою жизнь из-за дочери предателя или она, доверившаяся «коту в мешке».
Я молчал, переваривая полученную информацию, а Олег молчал, потому что мысли мои читал, затем крякнул и растянулся в улыбке.
– Отпустил, да, Серёженька? Свободу ей выбил.
Отправил, небось, подальше, где и искать не станут.
Этим Олег мне и нравился, беседовать было с ним одно удовольствие. Сам спрашивал, сам на вопросы отвечал, сканировал хлеще рентгена. Видел, чувствовал.
– Придурок ты, Лазарь. В деле профи. Ты знаешь, что я так на тебя ничего и не нарыл? И архив в тюрьме спалил, и «центр» промолчал. Если б ты не появился, то не нашел бы тебя ещё очень долго. Вот только… Только неясно мне, какого хера ты припёрся? Не испугался, нееее.
Ты никого не боишься, даже смерти. Тут что-то другое.
– Это Честнов, – прохрипел я. – Валерий Геннадьевич, известный нам, как Честный.
– Губернатор? – лицо Олега вытянулось, а руки сами потянулись к пачке за новой порцией никотина.
– Да. И Костя, и всё его окружение работало на него. Они три года раскачивали Моисея, пол из-под него выбивали. Надо признаться, получалось у него неплохо. Не торопился, действовал медленно, но решительно. А потом появился ты, Олеженька, – передразнил я его и допил холодный кофе.
– Это он.
– И факты есть?
– Есть, но мало. Не сбросить с наскока. Можно, конечно, пойти другим путем, привычным, тогда, где гарантия, что на этом всё закончится?
– И что делать?
– Думать надо, Олег. Думать и начать разработку. Светлане Леонидовне сам расскажешь?
– Естественно, потому что у неё аллергия на живых трупов, – Олег улыбнулся, откинулся на стул, закинув руки за голову. – Расскажешь, где прятался?
–Нет. Расскажешь, как такой красавчик, как я сдох? Надеюсь, красиво?
–Нет.
А телефончик черканешь?
– Подумаю, – бросил на стол коробку с новым телефоном. – Только давай без слезливых смс, договорились?
– Вали, Лазарь. И помни, что кроме тебя в неё больше никто не верит. И это правда лишь потому, что она так думает. И переубедить её только у тебя получится. Поэтому проваливай, Лазарь. Живи. И дай пожить ей. Нормально. Забыв про отца-крысу, про мачеху, что сбежала и про мужа-ублюдка.
