И если сейчас Кошке нужно было ощутить себя желанной, нужной и наполненной, то я готов ей это дать, не смотря на любопытные взгляды отдыхающих с туристических катерков. Любой каприз. Любое желание. Привык. Приручила… Уложила у ног своих, затмив собственные желания своими.
Наблюдал за резкими рваными движениями бедер, прижавшихся ко мне вплотную, вздрогнул от жалобного поскуливания и двинулся. Резко. Одним движением наполнил, замер как обычно, наслаждаясь реакцией. Она, схватившись за металлические поручни, откинула корпус назад, зависнув над водой.
Волны, ударяясь о корпус взрывались, окатывая нас скупыми всплесками. Капли текли по груди, шее, стекали по волосам. Оксана подняла возмущенный взгляд, требуя десерта. Как привыкла. Полностью. До слабости в мышцах, до дрожи в руках, до хрипа в голосе….
Шли к машине молча, пробираясь сквозь толпу людей, не желающих расходиться, не смотря на светлеющее небо. Остановился. Пытаясь найти ключи от машины в кармане пиджака, отпустил всего на шаг от себя. Всего на шаг…
– Красотка, – крякнул мужик, схватив Оксану за руку.
– Продолжим?
– Руку, – проревел, хватая подвыпившего мужика за шею. – Руки свои убрал, если с протезами не хочешь подружиться.
Приступ гнева просто захлестнул, сжимал жирную шею, ощущая отвратительный запах дешевого пойла и вонючего табака.
– Серёжа, идём, – шептала Оксана, запрыгнув мне на спину. Она обхватила за шею, прижалась к щеке, царапая свою кожу о щетину. – Я прошу тебя… Прошу… Я тут.
Отбросил мужика, как мусор, он хрюкнул и, не удержавшись на пьяных ногах, пошатнулся, рухнув в воду.
– Я тут… – шептал Оксана, продолжая висеть на спине. Сжимала ногами, перебирала волосы, словно пыталась успокоить, вернуть в реальность, там, где она танцует, где я люблю её до крика, что встревоженным эхом гуляет по воде.
Я вернулся, но решение только окрепло. Сейчас понял, что могу защитить, но не от всех. Бессилен, потому что беда её в том, что жива осталась. Пока дышит, в опасности. И тут не получится просто убить, нужно выкупить.
По-настоящему, выкупить со всем прошлым, чтобы никто и никогда не посмел угрожать. Моя… Навсегда останется моей, хоть и расставание было так близко."
"Не отпустила даже в машине, перебралась на водительское сидение, прижавшись всем телом. Давала понять, что никуда не уйдет, не оставит. Обратный путь так и преодолевали: пробираясь вдоль забора по тропинке из ярких крышечек под пышными ветками груши, в катере, даже на берегу нашего острова, швартуя лодку к причалу.
