Защищаешь, не топя в тонне упреков. Кто ты, Серенький?
– Есть хочу, – он остановился, заглянул в глаза, словно зафиксировал картинку и повел к столу, который уже незаметно накрыли, пока мы танцевали.
Ужинали молча, просто смотрели друг другу в глаза, изредка прикладываясь к шампанскому, на дне которого билась клубника. Он знает, от того и страшно, что мелочи, на которые ни ты, ни твое окружение не обращают внимания, его интересовали хлеще важного. Не спрятаться, не скрыться. Вся на ладони, вместе с секретами, мечтами и желаниями.
Страшно? Безусловно, но безумно возбуждающе…
***Лазарь***
– А танцуешь ты и правда отвратительно, – сказал, когда официант скрылся, убрав со стола и обновив нагревшееся шампанское в бокале.
– Это я с тобой плохо танцую, а одна очень даже ничего, – рассмеялась она, озираясь по сторонам. Потом встала, выставила свой стул в центре пустой палубы, задула свечи и подошла ко мне вплотную. – Идем…
Меня и звать не нужно было – сам пошел, прекрасно понимая, свидетелем чего сейчас стану.
Поклясться готов был, что никто не видел её такой. Иногда накатывало, и я начинал корить себя за то, что заставил сбросить панцирь. За то, что сделал такой ранимой, за частые слезы в глазах. Но об этом позже. Сейчас хотелось побыть эгоистом и запомнить этот вечер навсегда.
Моя Кошка обняла себя руками, зябко ёжась от ночного бриза, но поймав мой взгляд, расслабилась и стала танцевать. Кружилась вокруг, медленно поднимая руки к небу, извивалась, демонстрируя мягкие изгибы.
Руками блуждала по своему телу, замирая на обнаженной коже декольте, цепляла грудь, позволяя увидеть напрягшиеся ореолы сосков, взмахивала головой, рассыпая копну длинных волос по ветру. Замерла у ограждения, позволяя ветру играть с собой, но мне стало не по себе. Очередной приступ собственничества захлестнул с головой. Не мог позволить… Поэтому сорвался и прижал к себе, развернув лицом. По румяным щекам текли слезы. И стало стыдно.
По-настоящему. Ведь решение уже было принято, механизм запущен, прятаться уже не было времени. Риск сгущался над нашими головами плотным туманом, делал воздух густым и пряным от гари.
Оксана всхлипнула и стала жадно расстегивать рубашку, практически вырывая пуговицы с корнем, шарила по ремню, в непреодолимом желании найти защиты. Позволил делать это, несмотря на возможность быть застуканными, плевал на правила, ведь ей можно было все.
