На подъезде к новому дому, опять же нового «папы», пришлось пройти несколько проверок. Еще до рождения дочери Скала спрятал семью за высоким забором загородного коттеджа, заботливо окружил толпой охраны и паутиной незаметных камер, не только отслеживающих движение, но и реагирующих на смену температуры."
"Он орал как зверь, когда на испытаниях камеры не фиксировали движение в радиусе пятисот метров от забора. Кричал, что ему мало! Требовал от спецов большего, заставлял работать на пределе собственных возможностей, а также на пике технического прогресса, не жалея на это ни средств, ни сил.
Требовал от всех максимальной концентрации, не позволял слабостей и вольностей. Покрывался алыми пятнами, когда видел головы охранников, склоненные к телефону или другим отвлекающим штукам, готов был вцепиться в горло каждому, кто ставил под угрозу безопасность жены и будущего ребенка. Поэтому создал идеальную схему распределения персонала, они менялись каждые сорок минут, курсируя с одного поста к другому.
Установил программу, которая самостоятельно распределяла бригады, чтобы даже они сами не знали с кем встанут в караул на сутки. А теперь еще хуже – камеры фиксировали каждое транспортное средство, что проезжало мимо небольшого коттеджного поселка, архивируя все это в базу данных, срок хранения которой был не определен. Пока.
К слову, жители посёлка были только за. Теперь тишину полусонных улиц не нарушали заблудшие таксисты, умники, пытающиеся объехать пробку на трассе, туристы, рвущиеся к местной речушке, да и простые зеваки, с нескрываемым любопытством заглядывающие в чужие окна.
Тревожил лишь звонкий стрекот вертушек, совершающих облёт территории несколько раз в день, который уже очень скоро перестали замечать. Если Олег скрылся ото всех за высоким забором, то его соседи с облегчением выдохнули и частенько стали забывать запереть калитки. С появлением этого здоровяка жизнь посёлка стихла, затрещала тишиной и запестрела соседскими улыбками.
Проехал пару охранных постов, отсалютовал знакомым хлопцам в камуфляже и сбросил скорость, наблюдая, как широкая и ухоженная дорога с ровными сугробами заплясала вдоль заборов, за которыми прятались шикарные дома, хранящие покой не менее шикарных хозяев.
Утро хоть было и раннее, холодное и ветреное, но все же солнечное и ясное. Не любил такие дни, потому что чистое небо только усиливало мороз, а от холода сводило челюсть, сковывая позвоночник в ледяную цепь от малейшего дуновения.
