Нет, противно не было, но стойкое ощущение чего-то неправильного душило меня. Перехватил ее руку и крутанул так, что Лена оказалась ко мне спиной.
– Прошу тебя, хватит пить. Продержись ещё часик, и я отвезу тебя домой.
– А кто она?
– Ты о чём?
– О той, что оставила этот милый засос, – Лена развязным пьяным жестом ткнула длинной ножкой фужера мне в шею, где красовалась отметина Кошки.
– Ударился.
– Здорово, вот обо что так можно удариться? Ума не приложу.
– А ты к уму не так часто прикладываешься, как к бутылке.
Мне тут счёт очередной прислали. Завязывай заказывать вино в ресторане на моё имя.
– А в бессознательности существовать проще. С бессердечием, равнодушием и общей мировой несправедливостью справляться легче. Я же не виновата, что жизнь моя превратилась в кусок дерьма.
– А кто виноват? – спросил. Зачем спросил-то, придурок? Ведь знал до малейшего обидного слова всю ее предстоящую тираду. Она ждала повода, а я его ей предоставил.
– А ты и виноват, милый, если б не ты, все было бы иначе! Есть много вариантов событий.
Если б ты не придумал грабануть инкассатор…
– Это не я придумал, – схватил ее за руку, чтобы отрезать пути побега. В таком состоянии пусть уж лучше на меня орет.
– Тем более! Ты не остановил его! Не уберёг! Сам же говорил, что Сёма заполошный, бедовый. Он как вобьет себе что-то в голову, так не успокоится, пока не сделает! Если что-то и могло случиться, то случалось это непременно с ним. Все беды доставались ему одному! Он словно притягивал их.
А ты?
– А что я?
– Ты ничего не сделал!
– Я своё отплатил. И за юношескую дурость, за бесхребетность, и за жадность. И боль мою тебе не усилить, потому что это максимум. Ты спрашивала меня, почему за столько лет я не осел с тобой? А потому что рядом с тобой все мои раны зудеть начинают. Десять лет… десять лет я слышу твои упрёки…
– Так, давай, брось всё. Свали к своей темноволосой проститутке, забудь о нас, забудь о своём обещании заботиться! Хватит уже притворяться хорошеньким! – чуть ли не визжала Лена.
Подпрыгнула ко мне, вцепившись длинными пальцами в волосы. Сжимала медленно, пытаясь прочитать в глазах боль, но я терпел. Десять лет терпел, и дальше буду. За это время понял, что силы мои безграничны, а терпение бесконечно. Только жалость к этой загнанной девчонке крепла с каждым годом.
– Я устала! Не могу так больше. И ты, и Сёма, все вы угробили мою жизнь! А я угроблю твою… тебе придётся терпеть меня до конца жизни.
