Её восторг был очевидным, хотя и скрывать ничего она не собиралась. Откровенно пялилась на женщин, оценивая наряды, кокетливо хлопала глазами каждому мужчине, игриво маня плечиком, в общем, оказалась в своей тарелке, в обществе, о котором мечтала всю свою жизнь.
Я увёл ее подальше от толпы, разместившись на балконе второго этажа, откуда мы могли бы наблюдать за торжеством, не будучи в центре всеобщего внимания. Лена все понимала, а оттого ещё больше ненавидела. Иногда казалось, что она сумасшедшая. Взгляд менялся, как слайдер в проекторе, а лицо могло исказиться в гримасе отвращения, пока из рта сыпались сладостные комплименты.
– Здоровье дочери – это ерунда?
– Не передергивай, ты прекрасно понял, что-то я имела в виду, – она легко подхватила бокал шампанского с подноса официанта.
– В том-то и дело, что я все знаю, – рявкнул, попытавшись забрать очередную порцию алкоголя. – Хватит пить!
– А чем ещё тут у вас заниматься? Скукота-а-а-… – она наигранно зевнула и облокотилась о металлический бордюр, выгнув спину.
Наряд её был сегодня особенно откровенен: полупрозрачная ткань обтягивала отличную фигуру, подчеркивала приятные изгибы. Было видно, как она кайфовала, ловя на себе любопытные мужские взгляды и улыбалась возмущённым женским.
– Богато, красиво, но так кисло… Вы не умеете веселиться, Лазарев. Вот смотрю на всех и поражаюсь! Как роботы, ей Богу! Ходите тут угрюмые, бабы эти со стеклянными лицами осуждающе переглядываются, а жизнь-то проходит! Никто тебе не вернёт молодость, поэтому бери лучшее.
Пока предлагаю…
Лена игриво откинула белокурые волосы с плеч, оголяя откровенный вырез своего платья. Я машинально сморщился от ее бестолковой навязчивости. Вот терпеть не мог, когда предлагают. Ненавижу. Привык добиваться того, за что сначала потом и кровью придётся расплатиться, вот тогда кайф. Тогда и любится и дышится по-другому. Ценится больше, желается постоянно, стоит крепче."
"– Ну вот, – выдохнула она, оценив мою мимолетную эмоцию, и опрокинула залпом бокал.
– Опять мимо… тогда поцелуй меня! Поцелуй, слышишь? Хочу вновь ощутить тепло мужского дыхания, мягкость губ, привкус табака с горечью алкоголя. Лазарев, прошу тебя. Ну что? Мне на колени встать? Да? Прямо здесь?
Лена резко прижалась ко мне, запустив руки под пиджак. Горячие ладони заскользили по спине, а прерывистое дыхание стало щекотать шею. Разрывало от желания оторвать ее от себя, как рыбу-прилипалу, но общественное мнение, мать его, осудит.
