– Так, только давай без самодеятельности? А? Очень прошу! – тонкая ткань футболки затрещала под натиском его руки. Она рвалась от напряжения, напора и желания.
– А что это ты им интересуешься? – откидывалась назад, заставляя хрупкую ткань идти рваной линией от подола к горлышку.
– Сама же намекнула про долг. А я в жизни не поверю, что он был не в курсе аферы своей матери. Кстати, она счастлива, свалила в Грецию, где дышит морским воздухом и спускает денюжки.
– Вот и пусть сидит там, собака… – Стон возбуждения вырвался, огласив очередную победу желания над здравым смыслом.
И я сдалась, взмахнув лохмотьями белой футболкой, как флагом. Он снова победил, выкинув все мысли о прошлом одним движением руки, заставил думать только о нем, как о центре моей вселенной. В этот миг… в этот момент.
…
Не заметил, как пролетело время. Замер где-то в середине мая, поэтому искренне не понимал, что происходит, когда центральные улицы засверкали праздничными гирляндами, а внезапный снег забился в летние туфли.
Озарение настигло меня на парковке банка, где я ожидал Наскалова.
Ноги заледенели, по рукам побежали мурашки холода, а изо рта вместо сигаретного дыма вырвалось морозное облачко.
Вокруг, словно зомби, сновали люди. Их лица были озадачены, но по-детски румяны. Они тащили огромные пакеты с подарками, выкатывали из гипермаркета по соседству телеги продуктов, волочили за собой тощую облезлую ель, в угоду маленьким спиногрызам, даже не подозревающим, сколько это дерево росло, пока лесоруб не подписал ей приговор.
– Прости, опоздал, – Олег выскочил из машины, на ходу застёгиваясь.
– Ты тоже все проспал? – кивнул на его летние туфли и уж слишком легкое пальто.
– Иногда мне кажется, что могу проснуться, а уже все случилось, – он с опаской обернулся и закурил, задрав голову вверх.
– А я перестал спать. Так как-то жить проще стало. Знаешь, когда я отдыхаю? Когда садится телефон. Мозг расслабляется, а тело будто погружается в сладкий сироп, переставая ощущать ломоту. Как наркоман. Укололся и полетел.
– Лазарь! Да ты потенциальный нарик!"
"– Что ты можешь знать о кайфе, щенок? – рассмеялся и направился в сторону центрального входа. – Может, мы созданы, чтобы сдохнуть от дозы? Умереть в полном кайфе, жалея лишь о том, что повторить больше не получится. Завидую им. Закрываешь глаза, и реальность превращается в один протяженный оргазм.
– Боже, какие дурные мысли живут в твоей голове! Не мудрено, что ты не спишь.
– А ты чего замученный?
– Янка вернулась.
