– Отец отобрал, а мне он очень нужен!
– Так и знал, что вся помощь слабому человеку сведется к глаголу «купи»!
– Нет, я точно сейчас встану, – зашуршала, пытаясь откинуть такое тяжелое одеяло.
– Все, мир! Больше не буду. Когда я увидел тебя в полной отключке, на этом белоснежном казенном белье, то воспоминания всех наших шалостей окатило с головы до ног ледяным ворохом страха. Помнишь ночной заплыв в грозу?
– Конечно, – хихикнула я, вспоминая, как оказалась втянутой в спор брата со старшекурсниками.
– А поход к вулкану?
– Да.
– А как мы сбежали из дома и бродили три дня по городу, пока охрана дяди Вити не отыскала обиженных на отца детей?
– Естественною. Я все помню, Вась. Только к чему сейчас все это?
– А что было бы, если бы это… – брат немного брезгливо махнул на больничную кровать рукой. – Если бы все это случилось тогда?
– Тогда бы ты занял мою комнату, – рассмеялась я, стараясь успокоить брата.
– Точно!
Дни летели, а из клиники меня никто отпускать не собирался.
Моя жизнь превратилась в череду запретов, ограничений и бесконечной тоски. Мне категорически запрещалось нервничать, поэтому отец из кожи вон лез, чтобы рассмешить дочь, но как только разговор заходил о Косте, он делал вид, что просто ничего не слышит, а если я начинала плакать, то заботливые медсестры вкалывали успокоительное, от которого я могла проспать целые сутки. В такие моменты мне казалось, что я просыпаю жизнь… Дни смазывались, жила от одной истерики к другой. Изводила себя, Костю, изводила отца, прекрасно понимая, что он скорее себе руку отгрызет, чем позволить выйти замуж за нищего.
Костя звонил мне каждый час. Он рвался примчаться, но я прекрасно понимала, что толку от этого не будет. Я даже с кровати не могу подняться самостоятельно. Силы просто покинули меня, лишив молодое тело свободы.
– Я обязательно прилечу, ты только крепись. Я не могу без тебя. Ты моя, слышишь? Хочу просыпаться с тобой, хочу наблюдать, как ты прячешься под одеяло, как только первые лучи солнца врываются в спальню, хочу вновь коснуться ямочек, зарыться в твои волосы, пахнущие солнцем, – шептал Костя в телефонную трубку.
– Я больше так не могу, милая…
И Костя прилетел. Благодаря Ваське, срочно вызвавшему родителей домой, мы провели вместе целые сутки. Ждала его реакции, но кроме любви, плещущейся в голубых глазах, тепла и дрожи в объятиях, не заметила брезгливости, жалости и досады, проскальзывающей в лицах родных.
