– Прости меня, родная…
– Ненавижу… – это длинное слово давалось очень тяжело, боролась с оставившими меня силами, с невыносимой болью, затягивающейся плотной петлей вокруг истрепанного любовью сердца, боролась со слезами, боролась с желанием попросить помощи.
– Моська, – Саня рыдала, сморкаясь в бумажный платок. – Как же ты пережила все это?
– А я и не пережила, – рассмеялась, смахнув скупую слезу. – Просто отключилась.
– Как?
– А вот так, Саня, очнулась через пару суток под монотонный писк аппаратуры.
Сердечный приступ настиг меня накануне совершеннолетия, представляешь?
****
– Девочка моя! – шептал отец, целуя мою руку. Я не могла говорить, горло саднило, а легкие горели. Воспоминания боли пришли раньше, чем пощечина отца, подлость мачехи и грустный взгляд Кости. Слезы вновь потекли по лицу, обида на отца вспыхнула новой силой…
– Не надо, девочка, – опережая мой хрип зашептал отец. – Успокойся. Тебе скоро станет лучше. Ты только дыши… Дыши… Дыши…"
"Именно так вскрылся мой порок сердца.
Отец, слушая врача, седел прямо на глазах. Веки, подергиваясь, медленно закрывались, а руки сжимались в кулаки. Чувствовала, как он плачет. Где-то внутри, глубоко-глубоко в душе. Ему было больно, очень больно. Я видела это, собственно, как и то, как холеное, пышущее здоровьем лицо посерело, сдулось и покрылось мелкой россыпью морщин.
Никто не мог поверить в случившееся. Врачи не понимали, как мне до семнадцати лет никто так и не мог поставить этого диагноза, не верили, что я никогда не жаловалась на недомогание, отец не верил, что может потерять дочь в любую минуту, а мачеха не могла поверить, что ее мечта лопнула подобно надувному шарику.
Лишь Васька, срочно вызванный из универа, хранил молчание и невозмутимый вид.
– Ну, ты и вляпалась, сестридзе, – смеялся он, поправляя подушку, когда родители наконец-то вышли из палаты.
– Ты так говоришь, будто я специально!
– Ой, не знаю, ой, не зна-а-а-аю, – пропел Васька, открыв холодильник в поисках чего-нибудь вкусненького.
– Ты еще та актриска.
– Заткнись, придурок! – если бы могла, то вскочила бы и настучала по его бестолковой голове. – Не видела тебя год, еще столько же и не видеть. Вали в свою мореходку!
– Все, успокойся, – примирительно поднял вверх руки Васька, и уселся на мою кровать. – Прости, просто я не знаю, как реагировать. Что мне нужно сделать? Скажи?
– Купи мне телефон, – прошептала я.
