Носителям этой фамилии прощают многое, чего не простят Моисеевым.
– Это намёк?
– Нет, это пища для размышлений.
– Я Моисеева!
– Это радует, – подмигнул Наскалов и убрал руку. – Значит, понятливая и проблем с тобой не будет.
– Это не главное, – прошептала я, открывая водительскую дверь.
– А что главное?
– Главное – чтобы у меня с вами проблем не было!
– Логично, – Олег развернулся и пошёл в сторону двери служебного входа. – Кстати…
– Ну, что ещё?
– Отстань от него, – чуть повернув голову, сказал Наскалов, словно эта информация была совсем не важна.
– У вас разные дорожки, иди своей. Ты умная, красивая, если не сглупишь, то все будет хорошо. И я могу тебе помочь, если попросишь, естественно.
– Если я правильно понимаю о ком ты говоришь, то можешь быть спокоен. Я, в отличие от своей сестры, с обслугой не связываюсь! И уж просить чего-то там уж точно не собираюсь.
– Ну и отлично!
Сказать, что я была зла – ничего не сказать! Утопила педаль газа, рванув с гостевой парковки с диким визгом резины, но когда уже показались ворота, охранник замахал рукой.
– Да ладно! – заорала я, открывая окно. – Что ещё?
– Придётся переждать, привезли фейерверк, фура перекрыла дорогу, – отмахнулся парень в оранжевой манишке и скрылся за коваными воротами, в которых выглядывал зад большегруза.
– Привет! – пассажирская дверь открылась, в тёплый салон ворвался поток ледяного воздуха, принося не только морозную свежесть, но и приторность сладкого мужского парфюма.
– Черт!
– Когда-то ты давала мне менее экстремальные прозвища, – Лазарь улыбнулся, демонстрируя длинные трещины на губах, которые выглядели ещё ярче на фоне желтизны ещё не сошедших синяков.
Мысли о том, что ему было больно переплетались с сожалением о испорченной мужской красоте и жгучим любопытством – Что же произошло?
– Каюсь, была глупа и наивна.
– Прощаю, Кошка, прощаю…
Его глубокий вздох и взгляд, тронутый пеленой туманного желания пробил меня в самое сердце: по спине поползли мурашки, а язык обмяк, отказавшись озвучивать изощренные оскорбления, что судорожно придумывал мой мозг.
– Ты никогда не начнёшь слушаться, да? – зашептал Сережа, схватившись за ремень безопасности, удерживающий меня на месте. Большая ладонь сжала крепкую ткань, будто бы случайно касаясь кожи в расстегнувшемся вырезе джинсовой рубашки. Ледяная кожа короткими лёгкими касаниями заставляла задыхаться от эмоций. Это как лавина, несущаяся с горы. Остановить невозможно.
