Маринка краснела то ли от смущения, то ли от выпитого вина, робко утыкалась в плечо мужа и лучезарно улыбалась отцу… Я ощущала себя чужой, потому что все, что происходило в роскошном зале ресторана загородного клуба, было приторно органичным. И я явно туда больше не вписывалась.
Рванула с места, пытаясь пробраться к парковке как можно скорее и желательно незаметнее, потому что встречаться с родными у меня не было никакого желания.
– Сбегаешь? – чей-то басовитый голос настиг меня почти у самой машины. Оставался всего лишь шаг.
"
"– Нет, просто планы изменились, – запустила руки в карманы, пытаясь найти брелок с ключами, чтобы наконец-то покинуть это слишком идеальное место.
– А, похоже, что сбегаешь, – Наскалов щёлкнул чёрной зажигалкой и смачно затянулся: тлеющая змейка огня быстро поползла по графитовой бумаге сигареты.– Я бы даже сказал, улепётываешь.
– А меня не интересует, что ты там думаешь!
– Справедливо, – усмехнулся мужчина.
Застыв всего на мгновение от растерянности, упустила момент, когда Наскалов очутился прямо за моей спиной, мощная ладонь резко ударилась в дверь, преградив мой путь отхода.
Впервые видела его так близко: острый, как лезвие ножа взгляд, слишком прямой нос делал резкие черты лица ещё жёстче. Несмотря на дикий холод, Олег стоял в костюме, ветер колыхал полы сшитого на заказ пиджака, но ни одна мышца на его лице не дернулась, лишь желваки заходили с усиленным остервенением.
– Я слышал о том, что произошло. Соболезную.
– А чего же на похороны не пришёл, раз соболезнуешь? – Прикусила кончик языка, чтобы не разреветься, охранник не входил в утвержденный мною перечень специальностей, перед кем бы я могла излить душу.
– Впрочем, не интересно. Катитесь ко всем чертям со всеми своими соболезнованиями, раутами, условностями, запретами и лживыми семейными узами! Убивайте друг друга и дальше, перегрызайте глотки, закапывайте заживо, пытайте! Только меня не трогайте! Усёк?
– Доходчиво, – Олег затянулся и резко остановил свой колючий взгляд на мне. По коже побежали мурашки, а позвоночник сковало страхом.
– Только и ты усеки, будь так добра, я слежу за тобой. Не знаю точно, что у вас там с Яной произошло, но мне не нравится, когда она нервничает. Видишь ли, я сам начинаю ощущать эмоциональную нестабильность, да и баб я не люблю, особенно, таких как ты.
– Какая же я?
– Бедовая ты, Оксана Панфилова, ой, бедовая-я-я… – растягивал он гласную, выпуская тонкую струйку дыма мне в лицо.
– Я Моисеева!
– Лучше бы ты была Панфиловой.
