, заглянула в шкафы, после чего взбежала по лестнице на второй этаж и быстро присоеденилась к остальным. Неожиданно, окна второго этажа одно за другим стали гаснуть. Ерожин хотел спустится, но не успел. Окна гостиной погасли тоже, и сад погрузился в полный мрак. Петр Григорьевич замер, потому, что вся компания вышла на улицу. В гостиной он хорошо видел всех собравшихся, но не слышал ни слова. Теперь наоборот, голоса звучали рядом, но разглядеть говорящих в темноте подполковник не мог.
– Кусков двести скосишь, тогда будем мозговать серьезно.
– Прозвучал гнусавый тенор.
– Да тут один участочек в пол гектара со своим прудом на пол лимона тянет. А вы предлагаете скинуть! А дом, а хозяйственные постройки, а старый сад, наконец?! – Возражал в ответ капризный баритон.
– Мне пруд зачем? Топиться? – Усмехнулся гнусавый.
– Карпиков разведете, своя рыбалочка. Себе и гостям кайф. – Гнул свою линию баритон."
"– Не надо нам на уши лапшу вешать. Мы не лохи, все понимаем. Дом ничего, но допотопный. Сантехнику, все примочки надо менять.
Ванночка желтенькая. Ее на помойку свезти и то денег стоит. А новую купить, тоже бабки. – Отвечал гнусавый. Петр Григорьевич сообразил, что идет торг. Стала понятна и цель экскурсии по даче, и полный свет в ее комнатах – продавец показывал потенциальным покупателям помещение. Сыщик попытался представить себе обладателя капризного баритона, и вычислить кому из троицы он принадлежит. «Скорее всего прихрамывающему толстячку»» – Предположил подполковник. Руки у него затекли, но менять позу сейчас было не время.
Покупатели и продавец находились под ним.
– Думайте господа. У вас есть две недели. Раньше документы готовы не будут. Но после к нам никаких претензий. – Заявил капризный баритон. Затем, сыщик услышал, как дверь дачи заперли, и все направилась к калитке. Ерожин, дождался, пока посетители покинут сад, и быстро слез с ели. Ноги и руки у него онемели, и дальнейшее пребывание на ветках могло закончиться плачевно. Петр Григорьевич размялся и, стараясь ступать бесшумно, побежал к тому месту, где стояли две иномарки и «волга».
Уточнив направление по голосам, он приник к щели в заборе и замер. Здесь, свет фонаря давал возможность разглядеть каждого. Молодая дама, от которой Ерожин до сих пор не услышал ни слова, куда то исчезла.
Гнусавый голос принадлежал худому, костлявому мужчине с выбритой до блеска головой и глубокими темными глазами фанатика. Вместо прощания, он бросил:
– Ладно, помозгую. – Резво забрался в «бмв» и с ходу газанул.
