— Дай-ка, мне тогда свою медсестричку.
— Сейчас.
— Да?! — рявкнула в трубку подруга.
— Значит, слушай сюда, подруга, — отчеканила я строго и ударила кончиком ручки по поверхности своего рабочего стола. — Лёше не пятнадцать, а двадцать пять. Он давно уже не пацан. Договорились? — в ответ Катя лишь сопела в трубку. — Договорились? — вопросила я повторно, но уже с нажимом.
— Договорились, — буркнула она, наконец, недовольно.
— Во-вторых, я предупреждала, что однажды ты доиграешься? Предупреждала, — ответила я за неё.
— Так что обижаться тебе надо не на меня. И, в-третьих, мать вашу, трахайтесь в своей квартире. Или на парковке, островах, загородных домах… Да где хотите! Только не в моей квартире. Это вам не примирительный траходром. Я там с дочкой живу.
Я выговорилась. Стало легче.
Катя долго пыхтела в трубку и молчала, а затем, наконец, с притворным спокойствием ответила:
— Это всё?
— Тебе добавка нужна? Выйди замуж и роди. Как подруга тебе советую. Сразу меньше времени на беготню волосами назад останется.
И приберитесь там после себя.
— Я тебя услышала. А сейчас, извини, но мне нужно для начала залатать дырки во рту своего будущего мужа. Твой… Лёша постарался.
— Будущего кого? — услышала я ошарашенный голос Руслана за секунду до того, как подруга бросила трубку.
Весь оставшийся рабочий день прошёл в напряжении. Я сотни раз порывалась позвонить или написать Лёше, но каждый раз одёргивала себя, ожидая, когда Лёша сделает это сам.
Но в телефоне была тишина, а у меня крепло понимание того, что нам двоим нужно будет сегодня серьёзно поговорить.
Поэтому, делая вид, что не замечаю ухмылочек мамы и хмурого лица папы, я оставила им Варю на всю ночь.
Было бы неплохо оставить её у родителей и уехать заниматься всю ночь сексом, но имеющиеся у меня месячные ясно давали понять, что это будет ночь серьёзных разговоров.
Хотя, если Лёша окажется импульсивен и со мной, то разговор не продлится и минуты. Наверняка, он сбежит, хлопнув дверью или уехав с парковки.
Вечером, переодевшись из рабочего в домашнее, я поднялась к Лёше.
Позвонила в звонок и долго смотрела в глазок, ожидая, когда он уже откроет.
Я четко чувствовала, что он за дверью и отлично меня видит.
Не сразу, но Лёша открыл. И с таким виноватым выражением лица, что все заготовленные мной злые речи улетучились к чертовой матери."
"— Я не знал, что там трахаются твои друзья, — сказал он вместо приветствия и с опаской заглянул мне в глаза, так как я внешне всё ещё изображала злющую суку.
