Лишь только потом, когда наступает осознание того, что опасность миновала, я вдруг замечаю, что этот гад, этот грубый хам и извращенец сжимает мою грудь!
Кровь во всём теле становится кипятком.
СВОЛОЧЬ!
Воспользовался случаем и облапал.
Уже дважды!
Сосок под его мозолистыми пальцами твердеет… Адам слегка двигает ими, дразня тугую бусинку, иногда властно пощипывает.
Перед глазами заплясали черные пятнышки.
Я на грани обморока.
Должна устроить истерику и как следует врезать кретину!
Но почему я этого на самом деле не хочу?
Почему медлю, торможу?
Я понимаю, что я хочу другого…
Врезать ему – это не моё настоящее желание, а обязанность.
Необходимость. Потому что так должно быть правильно.
Вторая рука с моего рта скользит вниз по бедру и вальяжно его поглаживает. Дыхание становится хриплым и частым. Он дышит мне в ухо, касаясь прохладными губами мочки. Бугор в штанах Боярского вжался точно между моих ягодиц. Я обалдела, когда ощутила всю силу его мужского достоинства!
– Она уже ушла…
– Что?
– О-отпусти…
– А…
Я просто заставляю себя вырваться из плена наглых, похабных лапищ.
Я ведь голая! Где, блин, полотенце?! Пусть шлюшек своих породистых так мацает! Да, точно. Не позволю себя использовать как других!
Вспомнив это, мне стало намного легче бороться с вожделением. Быстро отталкиваю от себя мускулистую махину, подхватываю с пола упавшее полотенце, набрасывая на себя.
Позади слышится вульгарный свист.
Таким свистом подзывают шалав на трассе…
Это понимание вытащило меня из мира жарких грёз!
– Класс! Шикарная панорама! Пожалуй, я передумал.
Мне захотелось получить твою задницу. Её в первую очередь!
Руки засранца ложатся на мои бёдра, сжимая, он пытается меня наклонить и поставить на четвереньки. Как вдруг я вижу телефон, который лежит на краю раковине.
Я не знаю какого черта я творю, потому что это может быть последним, что я сделаю прежде, чем проститься с жизнью! Но мне нужно сделать именно сейчас какую-нибудь сумасшедшую глупость! Иначе он меня всерьёз поимеет…
Я делаю максимально сильный рывок.
Ес! Получаю свободу. Хватаю навороченный телефон подлеца и бросаю его в унитаз. Нажимаю на слив. Под звук журчания воды, смартфон Боярского весело закручивается в воронке унитаза.
Надеюсь, телефон умрёт навсегда, а с ним и карта памяти.
Наглый мудак не обеднеет!
Будет знать, как невинных девушек втихаря фотографировать и гадкими словами обзывать.
