Чёрт…
Вот ненавижу его!
Он заставляет меня признать себя слабой.
Заставляет злиться, а потом краснеть."
"Заставляет бороться с собой, рождая внутри меня настоящее стихийное бедствие из самых противоречивых чувств.
– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?
Звучит довольный смешок.
Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.
Адам развит не по годам.
У него тело взрослого мужчины и самый опасный в мире взгляд.
С виду ему не двадцать два, а все двадцать восемь.
Мне приходится глупо молчать и признать свое поражение.
Да, люблю!
Люблю этого гада проклятого!
Несмотря на то, что он со мной лишь играет и регулярно надо мной издевается.
Я – его любимая игрушка.
А он вообще никого не любит!
Только себя.
Люди для него просто вещи.
Он почти избавил меня от одежды. Осталось только снять лифчик…
Я так переживаю, что он увидит мою грудь и она ему не понравится!
Она небольшая.
Не такая, как у тех гламурных красоток, с которыми он привык постоянно развлекаться, меняя их как перчатки.
– Не смущайся. Ты… – он хрипло сглатывает. – Очень горячая…
Не верю его словам.
Адам как обычно лжёт.
Его цель – влюбить меня в себя, а потом бездушно разбить мне сердце!
Он от этого кайфует… Быть ублюдком – его девиз по жизни. Потому что это круто. Круто выглядеть таким среди надменных мажоров, царствующих на землях Барвихи.
Если бы он вел себя иначе, он не был бы авторитетом в обществе мажоров.
Адам снимает с меня лифчик.
Накрывает оба полушария ладонями, чувственно их сжимает. По коже рассыпаются миллиарды мурашек.
А что, так можно?
Разве он может быть таким нежным?
Адам гладит мою грудь, нажимает на сосок большим пальцем, тот моментально твердеет, отзываясь на прикосновение таких опытных рук. Моё тело будто признаёт в нём своего хозяина.
Наклоняется ниже и целует мою грудь. Водит медленно губами по соскам, прикрыв глаза. А потом начинает полностью осыпать мою грудь поцелуями.
Я удивляюсь…
Нет. Нет. Нет.
Это не Адам!
Точно не он!
Он ведь чудовище!
Я стою голая перед своим врагом и собираюсь лечь с ним в постель.
Ради чего?
Изначально я думала, ради того, чтобы он уничтожил то, фото, которое нашел в тридцать пятой аудитории. Но… я поняла, что я хочу его сама.
