Его тело – мечта. Адам занимается спортом, будто живёт в качалке. Бассейн, бокс, нелегальные гонки на тачках. Он качается даже дома! Как будто его жизнь – сплошная качка.
Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.
– Ты когда-нибудь целовалась по-настоящему? М? По-взрослому, Ника.
– Я… – вздыхаю.
Я не могу говорить.
Мне кажется я парю над облаками.
– Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий поцелуй…
Не понимаю, в какой миг это происходит, но он бросает свою руку на мой затылок, тянет на себя и жёстко целует в губы.
Нахожу красивые, сочные, полные губы и робко целую их, как будто ем незнакомый райский фрукт, истекающий нектаром.
Адреналин зашкаливает.
Потому что я не знаю, ядовитый ли этот фрукт или пригодный к употреблению.
Как и сам Адам.
Я не знаю, что можно ожидать от этого человека в любой момент.
Ужалит ли он меня ядом или покажет мне рай…
Язык Адама оживает. Активно работает у меня во рту, рождая стоны.
Он прав.
Вот это и есть настоящий взрослый поцелуй! Это очень горячо, мокро, незабываемо.
Как танец над пропастью с кипящей лавой.
Адам смелеет. Ни в чём себе не отказывает.
Горячий дьявол, он меня не целует.
Нет, это по-другому называется.
Он меня трахает.
Языком…
– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.
Я нервно облизываю губы.
Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.
Моё сердце рвется в клочья от запредельной скорости. Легким катастрофически не хватает кислорода!
Поверить не могу.
Я только что целовалась с этим засранцем!
Я сошла с ума!
Но у меня нет другого выхода.
Он превратит мою жизнь в ад, если я не буду делать так, как он говорит.
Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков.
Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.
– Переступи, – его голос охрип.
Карие глаза стали темными-темными.
Как глубокая ночь на краю света.
Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.
Я пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.
