– Даша, – крикнула из прихожей Ксюша, – иди сюда скорей!
Глава 9
Не успела я выйти к вешалке, как Ксю схватила меня за руку, вытащила на лестницу, захлопнула дверь и показала на свой телефон.
– Я сбросила звонок, но он сейчас снова наберет. Это Леон! Слушай…
Я хотела спросить, что происходит, но трубка заиграла мелодию, Ксюша нажала на экран и включила громкую связь.
– Нехорошо прерывать беседу, – произнес бархатный баритон, – невоспитанно.
– К оператору предъявляй претензии, – огрызнулась Ксения, – я не виновата, что мобильники плохо работают.
Как ты узнал мой номер?
– Я могу все выяснить. Возвращайся.
– Куда? – прошипела Ксения.
– В «Монпалас».
– Никогда!!!
– Не волнуйся! – воскликнул Леон. – Там убрано. Кстати, ты в курсе, что произошло с неким Степаном Рубцовым?
У Ксюши подогнулись ноги, она медленно села на корточки, я опустилась рядом.
– Он оставил записку родителям, что уехал к приятелям, – вещал Леон. – Родителей в письме на хрен послал, типа, надоели! Его убить могут через пару дней, или он пропадет без следа.
Вот они, «золотые детки», все такие! Нет бы учиться нормально, семью завести, а их тянет на подвиги. Зря ты хочешь в их компашке своей стать! Степана искать не станут! Предки на него разозлились, нахамил он им по полной. Если что с парнем позднее случится, никто не виноват, сам из дома ушел. Эй, Ксю, подай голос!
– Кха, кха, – выдавила из себя девушка.
– Отлично, а то я уж подумал, что ты онемела! Жду тебя в «Монпаласе».
– Зачем мне туда? – прошептала Ксюша.
– Поживешь в просторной квартире.
– Лучше дома останусь!
– Детка, – каменным тоном перебил Леон, – ты, похоже, не поняла! Раз я велю идти в «Монпалас», то ноги в руки и – ать-два, иначе плохо будет!
– Да пошел ты!.. – рявкнула Ксюша.
Потом она нажала на экран и посмотрела на меня.
– Нечего говорить: девушки не матерятся. Я с раннего детства терпеть не могла исполнять чужие приказы. Если воспитательница в яслях орала: «Все идут на горшок», – я в знак протеста залезала в шкафчик, откуда меня доставали объединенными усилиями три нянечки.
Причем проделывала я этот финт, даже если очень хотела в туалет, могла описаться, но подчиняться не собиралась. Любое предложение в повелительной форме действует на меня как микстура непослушания. Вот если человек вежливо попросит: «пожалуйста», «будь добра», «помоги», тут я расстараюсь. Что молчишь? Ну, скажи: девушки не матерятся!
Я села на подоконник.
– Я не в восторге от ненормативной лексики. Но понимаю, тебя довели до взрыва.
