Потом Сонечка, дочь Арины, залезала к деду в кресло, Геннадий Андреевич читал внучке сказки, Софья Михайловна вязала, Арина и Виктор смотрели телевизор или играли в шахматы. Выигрывала почти всегда Арина. Если же мат объявлял Виктор, то Олечка понимала: дочь профессора просто поддалась. Около одиннадцати все шли спать, в доме повисала тишина, прерываемая цоканьем когтей Дика, любимой собаки Софьи Михайловны. Дворняга страдала бессонницей и шаталась по коридорам. В общем, полная идиллия. Ни ссор, ни скандалов, ни выяснения отношений.
Олечка изумилась, узнав, что Арина и Витя не родные брат с сестрой, они тесно дружили.
Но потом позолота начала стираться. Стало понятно, что в семье существует жесткая иерархия. На самом верху царил Геннадий Андреевич. Софья Михайловна обожала мужа, преклонялась перед ним и требовала такого же отношения к нему от других. Доходило до смешного. Один раз за ужином домработница Ирина первой подала чай хозяйке, а затем побежала за кружкой для профессора. По лицу жены скользнула легкая тень.
Ближе к ночи Олечка решила выкурить сигарету и вышла на веранду, через открытое окно кухни до нее донесся гневный голос Софьи Михайловны:
– Ты сегодня унизила хозяина!
– Простите, – пролепетала Ира.
– Сунула Геннадию Андреевичу чай после меня!
– Извините, извините, – зарыдала Ирина, – я так вас люблю, так вам благодарна! Ей-богу, не подумавши это сделала! Софья Михайловна, родненькая! Вы же знаете! Я на все ради вас готова! Вы спасли меня!
– Ладно, – сменила гнев на милость хозяйка, – успокойся, но впредь помни: главнее всех на свете профессор.
Олечке оставалось лишь удивляться болезненной реакции Софьи Михайловны, она бросалась защищать Геннадия Андреевича, как тигрица новорожденного малыша. Чаще всего профессор даже не понимал, что его оскорбили. Нечаеву было все равно, каким по счету получать стакан с заваркой, но жена тщательно следила за окружающими. Софья Михайловна сделала из супруга идола и подняла его позолоченную статую над толпой. Сама она держалась в тени, хотя делала львиную часть работы, авторство которой приписывали Нечаеву.
У подножия лестницы находился Виктор. Он хоть и стал кандидатом наук, но особым умом не блистал, в основном перепечатывал всякие бумажки, его не допускали к заключенным. Никаких замечаний в адрес парня не отпускали, но в столовой Витя сидел за самым дальнем от Нечаева конце стола рядом с Ольгой, а комната его располагалась около котельной, где сильно гудели всякие механизмы.
