Думаю, дед, который появляется в твоих видениях, – это Геннадий Андреевич.
– Кто такая Мармеладовна? – спросила я.
– Его жена, Софья Михайловна, – пояснила Ольга Ивановна. – Мармеладовной ее прозвала внучка Сонечка, дочь Арины. Кто отец девочки, неизвестно, Арина, образно говоря, принесла ребенка в подоле. Софья Михайловна всегда потакала падчерице из-за смерти Нины Павловны.
– Простите, мы ничего не понимаем! Ну ничегошеньки! – воскликнула я.
– Сейчас попытаюсь изложить эту историю последовательно, – пообещала Ольга Ивановна.
Мы с Ксюшей замерли и превратились в слух."
"В мире существует много романтиков, пытающихся спасти человечество. Геннадий Андреевич Нечаев принадлежал к их числу, профессор занимался гипнозом, написал кучу работ на тему изменения сознания человека и смог убедить руководство МВД в необходимости проведения научного эксперимента.
Нечаев ничего особенного не просил, денег ему не требовалось, он хотел лишь получить возможность общаться с заключенными. Геннадий Андреевич собирался перекодировать им мозг.
Ольга Ивановна посмотрела на меня.
– Если говорить примитивно, то его идея выглядела так: берем убийцу, насильника, вора, работаем с ними некоторое время и получаем примерного члена общества, который начисто забыл о совершенных преступлениях. Человек начинает жить с нуля, его прошлое стерто. Представляете, какая экономия для государства? Не нужна вся система исполнения наказаний, закроются тюрьмы, лагеря, переделанные заключенные выйдут на свободу и займутся работой на благо общества.
– И они никогда не поинтересуются, что с ними было раньше? – удивилась я. – Не станут задавать вопросы: почему я ничего не помню о прошлом?
– Оригинально, – протянула Ксюша, – это все равно что засунуть палку в гнездо ос, пошевелить ею и выгнать злых насекомых.
– Не корректное сравнение, – поморщилась Ольга, – и не оригинальная идея. Профессор Нечаев слизал ее у психолога Константина Грекова, который «переделывал» заключенных. Но Грекову не удалось завершить свой эксперимент, с ним случилась неприятнейшая история.
Не стану ее живописать, вам она не интересна. Константин написал статью в научный журнал, публикация попалась на глаза Нечаеву. И он использовал чужую идею. Помнится, я, узнав, над чем работает Геннадий Андреевич, воскликнула, не подумав:
– О! Я знакома с работой Грекова, там те же идеи.
Софья Михайловна меня резко одернула:
– Оля! Не неси чушь! У Константина была жалкая ерунда, связанная со сказками, народным творчеством.
