Слушай, а где мои руки?
– Вы не чувствуете пальцев? – испугалась я.
Господи, его парализовало.
– Очень даже хорошо управляю ими, – ответил Петр и, желая доказать это, пошевелил правой ладонью. – Но это не мои руки!
– А чьи? – уточнила я.
– Не мои, – занервничал алкоголик, – кожа странная, ногти другие, куда меня привезли?
– В больницу, – ответила Ксюша, – сейчас придет врач и стопудово тебя вылечит.
Петр приподнялся на локтях.
– Арина, скажи, неужели ты так его любишь?
– Да, да, да, – закивала Ксения.
– Похоже, я умираю, – констатировал Петр.
– Арина! – торжественно заявил он. – Прошу тебя! На смертном одре! Ты не имеешь права мне отказать!
– Да, да, да, – твердила Ксю.
Королев стал бледнеть.
– Ты! Ты не Арина! Ты кто? Не узнаю тебя! Все равно помоги, помоги мне! Адрес! Запомни… там живет Оля, сходи к ней, скажи… что я умер!
В глубине коридора показалась фигура в белом халате.
– Сюда! – заорала я. – Скорей! Человеку очень плохо.
Но доктор не перешел на бег, он медленно приближался к нам, зевая на ходу, наверное, спал в укромном уголке и сейчас злился на людей, которые вернули его к суровой действительности.
Петр схватил дочь за руку.
– Волоколамское шоссе, дом семнадцать… Алексеева Ольга Ивановна. Умоляю, сходите, расскажите ей о моей смерти. Позовите ее на похороны. Это моя жена. Девушка! Поклянись, что выполнишь мою последнюю волю!
– Скорей, – закричала я, – сюда! Врач!
– Зачем так нервничать? – вяло спросила фигура в белом халате, отпирая кабинет. – Тащите каталку ко мне.
Ну? Чего ждете? Санитаров нет.
* * *Местный Гиппократ определил, что у Петра давление двести двадцать на сто сорок, и отправил Королева в палату. Мы с Ксюшей вышли на улицу и стали жадно дышать морозным воздухом.
– Жесть, а не больница, – сказала девушка и вытащила мобильный. – Что за черт! Это кто прислал?
Я показала на себя пальцем, потом приложила его к губам. Надеюсь, Ксения вспомнит, что по условиям договора, который я подписала перед началом эксперимента, я не имею права общаться ни с кем из ее и своих подруг или родственников.
Но и бросить Петра Сергеевича на попечение равнодушных эскулапов нельзя, поэтому я отправила эсэмэс своей лучшей подруге Оксане, отличному доктору, а потом написала Ксюше: «Не волнуйся. Через час в палату к Петру приедет отличный специалист».
– А-а-а, – протянула Ксю, – это от Ритки. Не сообразила сначала.
Телефон в руке Ксюши зазвонил.
– Вот только Леона не хватает, – фыркнула она и включила громкую связь.
