Моя напарница пожала его длань и вдруг ее глаза закатились, голова стала запрокидываться…
Я перегнулась через Симона и что есть силы ущипнула Королеву за бок. Она вздрогнула, заморгала, открыла рот, но, увидев, что находится в театре, ничего не сказала.
– Что это с тобой? – не понял африканец.
– Ночью плохо спала, – пояснила Ксю, – вот меня и уносит.
– Вы спектакль смотреть не хотите? – зашипел Вик. – Там семь гномов и Золушка такое выделывают!
Я на всякий случай зажмурилась.
– Ах вот ты где! – завизжали сбоку.
– Козел! Бабник! Так я и знала!
Я повернула голову на звук, в зале опять вспыхнул свет, и стало хорошо видно, как по узкому проходу к нам пробирается тощая девчонка. Длинные, слишком белые, чтобы быть натуральными, волосы свисали у нее почти до пояса."
"– Лично я терпеть не могу особ, которые распускают кудри по плечам, – сказала Ксюша. – Нет, если ты сидишь со своим парнем в спальне, то делай что хочешь, но в метро или в троллейбусе очень неприятно тыкаться лицом в чужую гриву, даже если хозяйка удосужилась ее с утра помыть.
Еще в давке попадаются безумные папики лет сорока, которые употребляют чеснок головками, защищаются таким образом от гриппа. Нажрутся до бровей – и в подземку, дышат на всех. Убила бы таких!
Девица поравнялась с дедом, стали видны ее слипшиеся от туши ресницы, черные «стрелки», синие тени, пунцовые щеки. То ли красавица перестаралась с румянами, то ли покраснела от злобы.
– Кобель! – звонко выкрикнула Ксюша-два и начала тыкать в дядю Мишу булкой, из которой угрожающе торчала сосиска.
– Привел меня в театр и давай хрен знает куда бегать! Семечки он, видишь ли, покупает! Вижу я теперь твои семки! Ща как врежу, им мало не покажется.
– Девушка, – испугался пенсионер, – я вообще ни при чем.
– Молчи, мухомор убогий, – заорала блондинка, – бухаешь тут и продолжай!
– Не трогайте деда Мишу, – вмешалась Ксюша.
Симон схватил ее руку и благодарно пожал.
Белокурая девица замерла, ее взгляд остановился, рот открылся, и она пронзительно завизжала:
– Ща получишь!
Вик вскочил.
– С ума сошла! Ты что, больная?
Я увидела, как по рубашке ботаника медленно сползает сосиска. Очевидно, девица решила швырнуть хот-дог в Симона, а попала в Вика.
– Я психованная? – заорала Ксю-два. – Это ты, пидор, моего парня к себе поближе усадил.
– Эй, спокойно, – с испугом откликнулся Симон, – ничего личного, я просто устал.
Ксю-два выставила вперед тощие руки и вонзила длинные гелиевые ногти в грудь Вика.
