Пальцы Данте запутались в моих волосах, когда он немного отодвинул свое кресло, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Продолжай сосать.
— Данте ...
Он нежно подтолкнул меня ближе к своему члену.
— Соси мой член, Вэл.
С негодующим фырканьем я взяла его в рот и действительно начала глубоко работать над ним. Вскоре мое возбуждение вернулось в полную силу, почти забыв о проколе.
Бедра Данте дернулись, явный признак того, что он приближается.
— Достаточно.
Я отстранилась, и Данте встал, протягивая мне руку. Я взяла ее, и он поднял меня на ноги.
— Наклонись над столом.
Я начала качать головой, но он подошел к двери и повернул замок. Я невольно рассмеялась.
— Чуть не попались.
Он подошел ко мне и крепко поцеловал.
— Наклонись над столом, Вэл.
Задрав юбку, обнажая свою задницу, я наклонилась над столом и застенчиво улыбнулась Данте, который медленно потирал свою эрекцию. Выставленная напоказ, я чувствовала себя непослушной и невероятно возбужденной.
Он подошел ко мне вплотную и начал тереться своим кончиком о мои чувствительные складки, вверх и вниз, раздвигая меня.
Низкий стон раздался в его груди, когда он медленно вошел. Я вцепилась в край стола, мои глаза закатились.
Вскоре мне пришлось сжимать губы, сдерживая стоны, и звуки от Данте тоже стали менее сдержанными. Мне было все равно. Библиотека находилась достаточно далеко от кабинета.
— Сильнее, — взмолилась я, и Данте подчинился, впиваясь пальцами в мои бедра.
Мы оба подходили к оргазму, когда Данте отодвинулся назад.
— Повернись, — сказал он.
Я медленно повернулась, пока не легла на спину поперек его стола. Мы создали полный беспорядок в его бумагах. Меня это не волновало. С самого рождения Беатрис мы осторожно занимались любовью в нашей постели по ночам, когда дети спали. Это был первый дикий секс, и я жаждала его, как наркотик.
Данте подхватил меня руками под бедра и рывком прижал к себе, входя во всю длину своего тела. Он склонился надо мной, когда вошел в меня и страстно поцеловал, проглатывая мои стоны. Его пиджак загнал меня в клетку.
Боже, нет ничего сексуальнее, чем Данте, который берет меня полностью одетый в свой костюм-тройку.
Фоторамка упала со стола, а держатель для ручек зазвенел самым раздражающим образом. Я уперлась пятками в спину Данте, выгибаясь навстречу ему, когда удовольствие излучалось из моего центра в каждое нервное окончание моего тела. Данте застонал мне в рот и дернулся внутри меня, когда мои стенки содрогнулись вокруг него.
— Вау, — выдохнула я.
