Я еще не сказал Римо ни слова, даже не взглянул ему прямо в глаза. Я знал, что мне будет трудно сдержаться, и если я сдержусь, я хотел оказаться за звуконепроницаемыми стенами до того, как это произойдет.
Увидев Римо, Серафина побледнела.
— Ангел, — пробормотал Римо.
Моя голова повернулась к нему, брови плотно сошлись. Ангел?
Сэмюэль не дал Римо возможности сказать еще что-нибудь, ударив его кулаком.
— Это твой шанс попросить прощения, — сказал Пьетро.
Римо смотрел на него, пока его взгляд наконец не встретился с моим.
Пока никаких признаков страха. Скоро это изменится. У каждого мужчины своя точка перелома. Он снова взглянул на Серафину.
— Ты хочешь, чтобы я попросил прощения?
— Я не прощу тебя, — сказала Серафина.
Я жестом велел Сэмюэлю и Данило увести Римо в камеру пыток. Как только они ушли, я подошел к Серафине. В ее глазах мелькнул намек на конфликт.
— Рано или поздно он попросит прощения, — сказал я.
Серафина одарила меня странной, несчастной улыбкой.
— Я не хочу, чтобы он это делал, потому что это было бы ложью, — она сделала паузу.
— Вы его кастрируете?
Я предпочитал не посвящать девушек в ужасные подробности нашей практики пыток, даже Вэл. Я уважал ее, но она была склонна испытывать жалость даже к такому человеку, как Римо. И все же Серафина заслуживала ответа, и я не мог себе представить, чтобы она прониклась сочувствием к своему мучителю.
— Завтра. Не сегодня. Это слишком ускорит его смерть. Данило и Сэмюэль сделают это. Не уверен, что тебе стоит на это смотреть, но, возможно и стоит.
Сегодня будет легче переварить, чем завтра, так что оставайся, если хочешь.
— Спасибо, — сказала она, прежде чем направиться к экранам, где могла бы наблюдать, как мы разбираемся с Римо.
Я коротко кивнул охраннику, сидевшему рядом с ней, и направился в камеру. Мой пульс ускорился, странное явление. Обычно требовалось немного пыток, чтобы вызвать скачок в моем сердечном ритме. Не сегодня. Это было почти так же, как в первые несколько раз, когда отец заставлял меня участвовать в сеансах пыток.
Когда я вошел в камеру, Римо лежал на голом каменном полу, а Данило и Сэмюэль пинали его вновь и вновь.
Он не сопротивлялся ударам, только смотрел в камеру в углу, словно знал, что Серафина наблюдает за ним. Пьетро выхватил нож и разрезал Римо грудь. Затем то же самое сделал Сэмюэль, а за ним и Данило.
Когда подошла моя очередь, я присел на корточки рядом с Римо. Он улыбнулся, обнажив покрытые кровью зубы.
