— Только не говори об этом Фине. Не сейчас. Она никогда не простит тебе, если ты накажешь Невио за грехи его отца.
— Я не наказываю его, но должен помнить Наряд. Ребенок Римо Фальконе вызовет слишком много разногласий. Не говоря уже о том, что кровь Фальконе несет в себе безумие.
Я поджала губы.
— Я думаю, ты позволил своей ненависти к Римо взять верх над логикой, Данте. Не теряй себя в бесполезной ярости.
Он мрачно улыбнулся.
— Вэл, всякий раз, когда я думаю о Римо, а это происходит постоянно, когда я смотрю на Серафину или ее детей, все, что я чувствую, это чистая ярость и жажда мести.
Я не успокоюсь, пока не получу свою месть.
Я с трудом сглотнула, потому что его глаза выражали абсолютную решимость. Ничто из того, что я могу сказать, не изменит этого."
"— Не позволяй ему разрушить все, что нам дорого.
— Я не позволю ему ничего разрушить.
***
Спустя несколько месяцев, мы вернулись в Чикаго, к привычному распорядку дня. Данте и его люди усердно работали над местью, но Данте сдержал свое обещание.
Дети и я остались равнодушными к его стремлению отомстить, и даже Данте казался более спокойным и менее одержимым.
Я подумала, что мы, возможно, находимся на правильном пути к взаимному игнорированию с Каморрой.
Возможно, я была глупа.
Все мечты о мире и нормальности были разбиты вдребезги, когда Данте, Данило, Пьетро и Сэмюэль добрались до Адамо Фальконе, младшего брата Римо.
Вскоре после того, как Данте получил известие о захвате, он готовился отправиться на конспиративную квартиру, где они держали мальчика.
Ему всего пятнадцать лет.
Данте был погружен в свои мысли, надевая пиджак поверх кобуры с пистолетом и ножом. Нож, которым он воспользуется сегодня?
— Данте, — тихо сказала я. — Мальчику всего пятнадцать лет. Серафина сказала, что он никогда не причинял ей боль.
— Он не невинен, Вэл, — прорычал Данте, его глаза гневно сверкнули. — Он член Каморры. Он Фальконе. Ты ничего не знаешь об этой семье. Если бы знала, то даже не подумала бы просить меня пощадить Адамо Фальконе.
Его гнев неожиданно поразил меня.
Я медленно кивнула. Он был прав, я ничего не знала о Фальконе, кроме слухов, ходивших по округе, и тех немногих вещей, которые Серафина говорила с тех пор, как ее освободили. Я знала только, что Адамо заплатит за преступление, которого еще не совершил. Может, он стал таким же жестоким, как и его братья, но сейчас это не так.
— Леонас будет призван через три года, и это сделает его виновным в твоих преступлениях тоже?
Данте напрягся.
