Ему семь, и он спрашивает меня о смерти так, словно речь идет о том, что мы будем есть на ужин.
— С ней все в порядке.
— Я скучаю по своим друзьям. У Анны есть София, а у меня никого.
— У тебя есть я и папа.
Леонас скорчил гримасу.
— Вы не веселые, как Рокко и Риччи.
— Ну и что такого веселого?"
"— Катание на роликах! Или на велосипеде и выполнение трюков!
Некоторые трюки мальчишек на велосипедах, которые я увидела, чуть не довели меня до сердечного приступа. Не говоря уже о том, что Данте сойдет с ума, если я выйду из дома вместе с Леонасом для прогулки.
— Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь другим?
Он надул губы, а потом его лицо снова просветлело.
— Слайм челлендж.
Мои брови поползли вверх.
— Слайм челлендж?
— Да!
Если это вызвало такой восторг у семилетнего мальчика, то мне точно не понравится, особенно если в этом замешан слайм, но я хотела отвлечь его.
— Ладно, давай сделаем этот слайм челледж.
Ответная улыбка Леонаса прогнала часть тьмы из моей груди.
Данте
Я сидел в кресле посреди хаоса, который Данило устроил в кабинете Пьетро.
Разорванные книги, битое стекло, опрокинутые полки, все валялось на полу. Данило уехал прочь на своей машине. Я сомневался, что он вернулся в Индианаполис. Ему нужно было побыть одному. Нам всем это нужно.
Я посмотрел вниз на свои блестящие туфли, на идеально выглаженные брюки, на аккуратно застегнутые манжеты на запястьях. Со стороны я был безупречным бизнесменом, у которого все под контролем, ледяным человеком. Я был похож на один из этих проклятых вулканов, скрытых под толстым слоем вечного льда.
Упершись локтями в бедра, я опустил лицо в ладони. Если бы один из них взорвался, они могли бы уничтожить все вокруг. Я чувствовал себя на грани опасной вспышки взрыва.
Я хотел уничтожить, но только не тех, кто около меня, но они будут в опасности, если я потеряю контроль. Лука и Римо те, кто ощутят мою ярость. Римо за все, что он сделал с Финой, с нашей семьей. Лука за сотрудничество с Каморрой, несмотря на все, что он знал о них.
— Папочка?
Моя голова взлетела вверх. Анна застыла в дверном проеме. Она была одета в цветастое летнее платье, ее волосы были собраны в беспорядочный хвостик, а голубые глаза широко раскрыты. Она была всем, что я хотел защитить. Но я ничего не сказал. Она медленно вошла внутрь, почти застенчиво. Я не был уверен, что Вэл сказала ей, но сомневаюсь, что она упоминала о простыне. Анна была слишком мала для подобных вещей, даже если Вэл уже кое-что ей объяснила.
