Мои пальцы на телефоне сжались сильнее, и я изо всех сил старался не показать свою сильную эмоциональную реакцию. Это только воодушевило бы Римо и встревожило бы мою семью.
Я пересек комнату и вышел, но шаги, конечно же, последовали за мной.
— Римо, — сказал я.
— Скажи ему, что я разорву его ебаное горло! — взревел Сэмюэль.
Данило догнал меня.
— Где Серафина?
— Дай мне поговорить с моей дочерью! — воскликнула Инес.
— Хотел бы поговорить с тобой, как Капо с Капо. От одного человека, который вторгся на его территорию, к другому.
Два человека чести.
Я поднял руку, останавливая остальных. Их крики и вопли могли дать Римо только то, чего он жаждал, а я этого не позволю.
— Я человек чести, Римо. Я не знаю, кто ты, но точно не благородный.
— Давай согласимся не соглашаться на этом.
— Серафина жива? — тихо спросил я, сделав несколько шагов между собой и остальными, но они последовали за мной.
Инес замерла и схватила Пьетро за руку. В ее глазах вспыхнул чистый, ничем не замутненный страх.
— Я сломаю каждую чёртову кость в твоём теле! — закричал Сэмюэль.
Я сделал еще одно тихое движение, но это было бесполезно. Римо получил то, что хотел. Какое-то время он будет купаться в своем триумфе.
— Это ее близнец?
Он даже не пытался смягчить свое злорадство. Моя собственная ярость горела так яростно, что я был удивлен, что она не воспламенилась.
— Она жива?
Все посмотрели на меня. Их страх, надежда, отчаяние обрушились на меня подобно лавине, которую я едва мог выдержать.
Римо усмехнулся.
Я заставлю заплатить его за это. Однажды я заставлю его страдать в десять раз сильнее.
— А ты как думаешь? — спросил он.
— Да, потому что живая она стоит больше, чем мертвая.
В ближайшее время Римо не отказался бы от этой игры в кошки-мышки. Для такого человека, как он, это было слишком весело.
— Действительно. Мне не нужно говорить тебе, что я убью ее самым болезненным способом, который могу придумать, если хоть один солдат Наряда вторгнется на мою территорию, чтобы спасти ее, а я могу быть очень изобретательным, когда дело доходит до причинения боли.
"
"Облегчение наполнило меня, поняв, что Серафина все еще жива и может быть спасена. Но я слышал, что Римо и его брат Нино делали со своими врагами, и мог только надеяться, что они не продемонстрируют эту сторону Серафине. Не потому, что у них было сострадание, а потому, что они хотели повесить ее судьбу на мою голову.
— Я хочу поговорить с ней.
Инес с облегчением вздохнула, поняв, что это значит.
