Я искоса взглянула на Данило, который все еще склонился над столом и хотела было подойти к нему, чтобы сказать что-то ободряющее, но он выглядел как человек, предпочитающий справляться со своим горем в одиночку. Он выпрямился и заметил меня.
— Не та брачная ночь, которую я себе представлял.
В этих словах звучали одновременно отчаяние и ярость. Он был человеком, борющимся за самообладание. Я не знала, что ему сказать, и было такое чувство, что он не желает, чтобы я что-то говорила. Внезапно выражение его лица смягчилось.
Он шагнул ко мне.
— Скажи Данте, что я поеду в особняк моей семьи. Я вернусь завтра утром, чтобы продолжить наши поиски.
Он не стал дожидаться моего ответа, просто ушел, даже оставив дверь приоткрытой. Я закрыла ее и прислонилась к ней, пытаясь сохранить самообладание. Я оттолкнулась от двери и пошла наверх. В коридоре было темно, только из-под двери в нашу спальню просачивался свет. Я открыла ее.
Данте сидел на краю кровати, положив руки на бедра, выглядя немного ошеломленным и.
.. виноватым.
Я остановилась рядом с ним и тронула его за плечо.
— Это не твоя вина.
Данте покачал головой, и его маска скользнула обратно на место. Я ненавидела, что он чувствовал необходимость делать это, но это также говорило мне, что его внутреннее смятение было настолько сильным, что он хотел защитить меня от этого.
— Я Капо. Это моя территория, и я обязан защищать свой народ, свою семью. Серафина должна была быть в безопасности.
— Этого никто не мог предвидеть, даже ты.
Бесчестно нападать на свадьбу. Римо Фальконе играет по своим собственным правилам.
— Он попытается втянуть меня в свою игру, — тихо сказал Данте, но в его голосе прозвучала скрытая ярость.
— Как ты думаешь, что ему нужно от Серафины? — спросила я.
Он покачал головой.
— Я не уверен в его мотивах.
Он лгал, и это был скорее ответ, чем его собственные слова. Боже правый, от слухов о Каморре у каждой женщины по спине пробегал холодок.
— Ты вовремя ее спасёшь.
Данте вскочил на ноги, его глаза были почти дикими.
— Спасу ли? Вовремя для чего? Пока мы говорим, может быть уже слишком поздно. Возможно оскверненное тело Серафины уже выбросили так, чтобы мы его нашли. Ты хоть понимаешь, на какие ужасы способен Римо Фальконе, Вэл?
Я уставилась на него. Мое сердце билось где-то в горле.
Он слишком сильно сжал мои руки. Его гнев был направлен не на меня, но, Боже мой, он обрушился на меня как ураган, оставив меня дезориентированной и потрясенной.
