Работа аниматором для них вообще чем-то постыдным является. Что-то между проституткой и клоуном.
— Нет… так, организационная работа… — отвечаю неопределенно, — как у вас дела? Смотрю, от папы тоже пропущенный.
— Я не дозвонилась, решила тебе с его номера набрать, — рассказывает мама, — вдруг ты со мной разговаривать не хочешь.
— Боже… откуда такие мысли?
— Ну в прошлый раз ты чуть трубку не бросила.
— Это когда ты мне работу вахтерши в школе предложила?
— Я не предлагала! Я просто сказала, что Степановна ушла на пенсию, и освободилось место.
— Ну, да, конечно…
Голос этой Степановны до сих пор мне в кошмарах снится.
«Куда прешься без сменки?!»
«А голову дома не забыл?!»
«А ну, не толкаемся!»
«Чья куртка?!»
— Не хочешь вахтершей, могу про педагога продленки узнать…
— Мама!
— Что, мама?.. Если бы могла, устроила бы тебя в столовую, но там сейчас комбинат питания всем заведует.
— Не надо. Меня. Никуда. Устраивать, — чеканю, чувствуя, что вот — вот взорвусь, — мне учиться еще год, и я доучусь, мама.
В трубке тяжелый вздох раздается. Мы обе на некоторое время замолкаем, но не отключаемся, потому что подобные стычки очень близко к сердцу принимаем.
— Прости, — сдаюсь первой, — но мне нравится учиться, и я очень хочу поваром в ресторане работать.
— В ресторане, — фыркает мама, — кто тебя туда возьмет без опыта? Или у тебя есть знакомые?
Одно и то же каждый раз. Слово в слово. Кому ты нужна? Кто тебя возьмет? Тебя там никто не ждет.
Прикрыв глаза, прижимаю ладонь к лбу.
— Как у папы дела? — спрашиваю, предпринимая последнюю попытку завершить разговор на доброй ноте.
— Да нормально у него дела. Вчера трансформатор какой-то у них сгорел, до одиннадцати на работе задержали.
— У тебя как?
— Да как?.. На даче травы по колено, — говорит с претензией в голосе, — хоть бы приехала, помогла.
— Сейчас работы много, надо успевать заработать. Хозяйка собирается плату за квартиру поднять.
— Картошку-то хоть приедешь копать?
— Приеду, — обещаю я.
После разговора сразу иду в душ.
Настраиваю освежающую воду и намыливаю все тело. Закрываю глаза, чтобы смыть пену, а перед мысленным взором похабная улыбочка этого извращенца стоит. Наследника газет — заводов — пароходов.
Засранец с золотой ложкой во рту родился. Вкупе с его внешностью убойная сила.
Если бы не его снобизм и хамство, я бы, наверное, тоже потекла. Потому что его глаза и губы… и фигура, и голос…
Тьфу!..
Прибавляю холодной воды и, задержав дыхание, направляю на себя душевую лейку.
