— Одну не пущу, — заявил Вайд, забрал у Евы ведро и когда девушка удивленно на него взглянула, сказал тоном, не оставляющим шансов на пререкания: — Я провожу тебя до колодца, а потом и до трактира.
— Спасибо, — прохладно сказала девушка, и они направились обратно к улочке.
Когда они зашли в нее, Еве снова стало не по себе, и она искоса взглянула на капитана, несущего ее ведро. Хорошо, когда такая махина мышц рядом – никто не сунется.
О преступлениях и темных улочках думал и Тмерри.
— Тебе и правда голову напекло, — сказал он зло, — раз ты пошла этим путем.
Около «Перца» хорошим девушкам делать нечего, и чем ближе к порту, тем больше сброда.
— Это все тетя, — протянула с неприязнью Ева, — заставила меня идти, чуть скандал не закатила.
— И ты пошла?
— Пошла. Надоело, что носятся со мной как курица с яйцом, опекают. Я ведь не дитя.
— А нарядилась зачем?
— Нарядилась? Я разве нарядилась?
— А разве нет? — приподнял бровь Тмерри и, протянув руку, пощупал сукно у ворота ее платья. — Оделась в лучшее, как на праздник.
— Праздничное платье я надену на ярмарку в честь начала темного тина, — заявила Ева. Она и не шелохнулась, когда мужчина коснулся ее, хоть и под предлогом того, что хочет пощупать сукно.
Это была серьезная промашка. Эва Лэндвик всегда побаивалась мужчин, а уж после того, как на нее натравили кошек, и вовсе шарахалась и вздрагивала, чуть кто двинется в ее сторону и посмотрит.
По крайней мере, так было раньше.
— И волосы, гляжу, завила, — как ни в чем не бывало проговорил Тмерри и коснулся на этот раз ее волос.
Ева и тут и глазом не повела, но спросила:
— Зачем ты меня трогаешь?
— Не бойся, — он улыбнулся снисходительно, давая понять, что уж от него-то точно никаких нехороших поползновений не будет.
— Не распускайте руки, капитан Тмерри, — предупредила Ева. — Иначе я отцу пожалуюсь.
— На что? Я лишь пощупал сукно твоего платья.
— И волосы потрогал.
— Извини, — хмыкнул он удивленно, — дурного не желал.
— Мне откуда знать, чего ты желал или нет? Ты кто мне, чтобы так вот касаться?
И снова у Вайда появилось отчетливое ощущение, что старшая Лэндвик лжет.
Она уже не та замороженная Эва: поглядывает на него заинтересованно, слова мягко тянет, двигается более плавно, а он не дурак, все замечает.
— Так что не делай так, нехорошо это. Капитан стражи должен бы знать, как себя вести, — закончила Ева.
— Повинуюсь, жрица, — улыбнулся мужчина.
— Не жрица… — тише сказала девушка. — Просто дочь трактирщика.
