Держал ее не светленький худенький Влад, похожий чем-то на эльфа, а здоровенный, смуглый Вайд Тмерри, живущий в королевстве под названием Ренс.
— Эва, что с тобой? — спросил он раздраженно. — И что ты делаешь около «Перца»? Почему одна?
Ева поморщилась, вспоминая, а что, в самом деле, она делает здесь и почему оказалась снова в объятиях этого стражника. Куда-то она шла, что-то она уронила… Ах да, вода и мужики, которые напугали ее. Вспомнила.
— Мне голову напекло, — ответила она.
— А платок на что?
— Нет уж, я всю жизнь мечтала быть рыжей, так что… — Ева осеклась, осознав, что сболтнула лишнего.
Прокашлявшись, она стала высвобождаться, и Тмерри опустил ее. На большинство женщин он глядит сильно сверху вниз благодаря своему высокому росту, но Эва Лэндвик и сама рослая.
Она выровнялась, откинула волосы за спину и посмотрела вперед мутным еще взглядом, а потом облизнула губы. Вайд отследил каждое ее движение, поглядев на ее волосы-глаза-губы; он не осознавал, что смотрит слишком пристально.
Да и Ева не заметила, как он на нее пялится.
Посмотрев под ноги, она увидела опрокинутое ведро и пролившуюся воду, а потом и порванный подол платья. А ведь за это платье, точно соответствующее ее здешнему статусу по фасону и цвету, и заодно удобное, мягонькое и не колючее, подходящее ей по росту, она заплатила… то есть ее родители заплатили четыре серебряных ренка!
— Хана платью! — воскликнула она и руками всплеснула.
«Да, жаль платье», — подумал Вайд; то, что Эва нарядилась, в первую очередь и удивило его.
Да и заметил он ее лишь потому, что заприметил чисто по-мужски рослую рыжеволосую девушку в зеленом, и только потом узнал лицо старшей девицы Лэндвик."
"Интересно это все. С чего это бывшей жреческой труднице, выносливой и неприхотливой, падать чуть что как какая-нибудь изнеженная каэрина?
— Так что случилось? — спросил Вайд. — Почему ты здесь одна?
— Меня тетя за водой отправила, — ответила Ева.
— И голову напекло, так? — усмехнулся мужчина; как нарочно именно в этот момент по небу плыли облака, надежно защищая от солнца.
— Да. К тому же слаба я еще после отравления, так что может быть всякое. Хорошего дня, капитан. Мне пора.
Взяв ведро за ручку, девушка оглянулась на улочку, где натерпелась страха – возможно, иллюзорного. Но все равно возвращаться за водой она не станет, и вообще больше шарахаться одной по Ренсу не будет. Не нужна ей такая независимость: пусть уж лучше отец каждый ее шаг контролирует, зато уроды всякие не пристанут.
