— А где дядя? — спросила она у отца.
— Спит еще, — произнес тот тяжело.
— И Симон?
— Угу.
Ева присела за стол к отцу и оценила его внешний вид. Хмур, помят, растрепан, небрит и вонюч – даже не умылся, судя по всему. А, главное, так и излучает пессимизм. Это никуда не годится, с таким человеком говорить нельзя – скажешь ему об уходе повара или о том, что их корзину раздавили каких-то два ушлепка, и он пойдет делать глупости, как тогда с кавалером Лив."
"Ева дождалась, когда Вальк принесет ей чая, позавтракала, проследила, чтобы отец тоже выпил горячего, а потом поторопила его домой – мама, мол, ждет, да и одежду сменить надо.
Брокку было погано, но дурное настроение он скрывал, как мог, чтобы не расстраивать Еву, единственную из своих дочерей, которую уважает. Улицы, по которым они шли, были загажены больше, чем обычно, после вчерашних празднеств, а так как на небе было ни облачка, солнце безжалостно высвечивало все эти безобразия.
— Как сходили вчера? — все же спросил Брокк у дочери.
— Плохо. Барти сказал, что с ним даже коллеги из гильдии не разговаривали, а покупатели не подходили почти, ведь место для палатки было самое дальнее.
Выручка – всего несколько монет.
— Барти больше не придет в трактир, — то ли вопросительно, то ли утверждающе проговорил Брокк.
— Не придет, — подтвердила Ева.
— Все, — выдохнул мужчина, — хватит. Сил моих уже нет. Не ладится у нас и не ладилось никогда, даже когда люди к нам ходили. Надо продать трактир – так хоть с долгами разберемся.
— Я тоже так думаю, папа.
— Уедем, — продолжил Брокк, — не хочу оставаться в городе. Поставим себе дом рядом с родичами, огород посадим, заживем спокойно, да и вам с Кисстен хорошо будет вдали от… — он запнулся и закончил: — Дряни всякой.
— Но сначала нужно продать трактир. Есть покупатель на примете?
— Найдем, — сказал не слишком уверенно Лэндвик.
Ева выждала до обеда, когда Брокк умылся-побрился, поел плотно, с женой переговорил да собрался обратно в трактир, чтобы поговорить уже с братом на ясную голову.
Тут-то она и встряла.
— Папа, — протянула она, когда он спустился на первый этаж и стал надевать куртку, — я пойду с тобой.
— Нет уж, находилась, отдыхай.
— Нет, папа, — спокойно возразила Ева, — я пойду с тобой.
Брокк решил, что она просто хочет помочь в трактире, и потому согласился.
— Жена! — крикнул он в коридор, и из кухни высунулась белокурая Гриди. — Мы с Эвой в трактир. Вернемся к вечеру.
— Эва, ну что такое, снова пойдешь? — расстроилась мать.
