Что это? Рыдания? Но в следующую минуту Пандора сообразила, что Габриеля колотит от смеха. Каждый раз, когда он бросал взгляд на ее негодующее лицо, у него начинался очередной приступ неудержимого хохота.
Наконец ему удалось вдохнуть воздуха.
— У меня никогда не было ни одного из них. Вообще-то существует только один вид.
Пандора вздохнула с облегчением:
— А зачем тогда существует так много разных названий?
Веселье закончилось с последним судорожным вздохом, и Габриель вытер глаза.
— Англичане начали называть это французской болезнью, когда мы были с ними в состоянии войны, а те, естественно, ответили любезностью, присвоив ей титул английской.
Сомневаюсь, что кто-то называл это баварской или немецкой болезнью, но уж если кто и называл, то только австрияки. Главное, я никогда ею не болел, потому что всегда предохраняюсь.
— Каким образом?
— С помощью кондома, кишки овцы — ovis aries, — с иронией сказал он. — Еще это называют «французским письмом», «английской шапочкой», «baudruches».
Пандора задумалась. Французское слово оказалось знакомым.
— Бодрюш — это ведь материал, который производят из… из внутренностей овец. Его используют для воздушных шариков. Что общего между воздушными шариками, получаемыми из внутренностей овец, и защитой от заразы?
— Это не воздушные шарики, — сказал он. — Я все объясню, если вы считаете, что вполне готовы воспринять описание определенных анатомических подробностей.
— Не важно! — быстро ответила она. Ей не хотелось и дальше оставаться в этом глупом неведении.
Габриель медленно покачал головой:
— С чего вы решили, что я болею сифилисом?
— Потому что вы знатный повеса.
— Нет, это не так.
— Но лорд Човорт так вас назвал.
— Вот мой отец — тот действительно был знатным повесой, — откликнулся Габриель с трудно скрываемым раздражением. — И то только в дни молодости, еще до женитьбы на моей матери. Меня вымазали той же смолой, потому что я внешне очень похож на него. А еще потому, что унаследовал его старый титул.
Но даже если бы я захотел обзавестись легионом наложниц, чего мне не хочется, у меня на это не хватило бы времени.
— Но вы «познали» многих женщин, не так ли? В библейском смысле этого слова.
Габриель прищурился:
— Как мы определим «многих»?
— У меня нет в голове какого-то определенного количества, — запротестовала Пандора. — Я даже не знаю…
— Назовите число.
Закатив глаза, Пандора коротко вздохнула, чтобы показать, что просто пошутила:
— Двадцать три.
