Полный решимости доказать собственную состоятельность, он получал высокие оценки в Итоне, а потом в Оксфорде. Когда его сверстники пытались на кулаках показать ему, кто главный, или превзойти его в спорте, Габриель принимал вызов и побеждал. Как только он чувствовал собственную слабину, то начинал работать, чтобы преодолеть ее. По окончании университета он взвалил на себя все финансовые дела семьи, сделал собственные инвестиции в новые проекты и заработал хорошие деньги. Во многих сферах жизни это был человек жесточайшей самодисциплины, мужчина, который всерьез относился к взятым на себя обязательствам.
Но существовала еще и другая сторона, связанная с любовными утехами, со склонностью к излишествам и ставшая серьезным препятствием в попытках быть безупречным.
Габриелю пока не удалось найти способ примирить противоположные части своей натуры. И он сомневался, что когда-нибудь найдет. Единственное, что не вызывало в нем сомнения, — Нола Блэк сделает все, что он пожелает, и так часто, как ему потребуется, и что он ни с кем не обретет такого утешения, как с ней.
Вспыхнув, Габриель попытался объяснить это, но так, чтобы не показаться развратным чудаком.
— Проблема в том, что мне требуется особое… Как бы… Она позволяет мне… — И замолчал, выругавшись про себя.
— У любого мужчины свои предпочтения, — благоразумно заметил Себастьян. — Сомневаюсь, что твои как-то уж жутко шокируют.
— Представление о шокирующем у твоего поколения сильно отличается от моего.
Последовала короткая, полная обиды пауза. Когда Себастьян заговорил снова, его голос был сух, как трут:
— Древнее и дряхлое ископаемое, кем я, собственно, и являюсь, тем не менее остатками своего старческого мозга сумело ухватить то, что ты пытаешься выразить. Ты так долго предавался распутным плотским удовольствиям, что чувствуешь себя лишенным всяческих иллюзий. Разные пустячки, от которых другие мужчины приходят в раж, тебя оставляют равнодушным. Скучная прелесть невинности никогда не сможет соперничать с губительными талантами твоей любовницы.
Потрясенный Габриель смотрел на него во все глаза.
Отец был полон сарказма.
— Уверяю тебя, мой мальчик, половую распущенность придумали задолго до твоего рождения. Развратные либертины времен моего дедушки предавались таким утехам, которые заставили бы покраснеть самих сатиров. Мужчины нашего круга стремятся заполучить как можно больше удовольствий, даже в ущерб себе.
