Это было полное безрассудство — позволить такому созданию, потрясающе красивому, безыскусному, энергичному и беззащитному, как его жена, выходить в мир, который мог растоптать ее с обычным своим равнодушием. Но у него не оставалось другого выхода, кроме как согласиться с ней. И он не питал никаких иллюзий насчет того, чтобы когда-нибудь примириться с этим. Всю оставшуюся жизнь ему предстоит испытывать сильный страх каждый раз, когда она выйдет за дверь, оставляя его наедине с распахнутым сердцем.
На следующее утро перед уходом на деловую встречу с архитектором и строителем — по поводу предполагаемой аренды его недвижимости в Кенсингтоне — Габриель положил на письменный стол перед Пандорой пачку писем.
Она подняла на него взгляд, оторвавшись от послания леди Бервик, которое как раз сочиняла.
— Что это? — Пандора слегка нахмурилась.
— Приглашения. — Габриель улыбнулся, увидев выражение ее лица. — Сезон закончился. Полагаю, тебе не захочется на них отвечать, но тут есть парочка интересных.
Пандора посмотрела на стопку корреспонденции так, словно это была свернувшаяся кольцом змея.
— Наверное, невозможно оставаться асоциальной всю жизнь, — вымолвила она наконец.
— Вот молодец! — усмехнулся Габриель в ответ на отсутствие энтузиазма. — В ратуше состоится прием в честь принца Уэльского, который недавно вернулся из Индии.
— Я должна была предположить что-нибудь в этом роде, — вздохнула она. — Лучше было бы пойти на какой-нибудь немногочисленный, нудный ужин, где я вызывала бы такое же любопытство, как бородатая женщина на деревенской ярмарке.
Кстати о бороде. Есть какая-то уважительная причина, по которой Драго не сбривает свою? Он должен от нее избавиться, потому что теперь он лакей.
— Боюсь, это не обсуждается, — с сожалением произнес Габриель. — Он носит ее всю жизнь. В действительности, когда ему нужно поклясться в чем-нибудь, он клянется своей бородой.
— Но это глупо. Никто не может клясться бородой. А что, если огонь спалит ее?
Улыбнувшись, Габриель наклонился к жене.
— Хочешь, поговори с ним сама. Но имей в виду, что она очень ему дорога.
— Ну конечно, это же его борода.
Он прижался к ее губам. Наконец она их приоткрыла, чтобы впустить в себя солоноватый жар и сладость. Его пальцы погладили ей подбородок, заставив порозоветь кожу. Он не мог оторваться от нее, от бархатистых прикосновений внезапно приятно заныло в паху. У Пандоры неожиданно закружилась голова, она покачнулась и схватила мужа за плечи, чтобы остаться на месте.
