Когда они остановились у перил и посмотрели в сторону темнеющего океана, герцогиня сняла с себя шаль и накрыла плечи им обеим. Пандора застыла от изумления. Кашемировая шаль была легкой и теплой, пахла сиреневой водой и тальком. Онемевшая Пандора стояла рядом с герцогиней. Обе вслушивались в трескучее пение козодоя и мелодичные трели соловьев.
— Когда Габриелю было столько, сколько сейчас Иво, — почти мечтательно заговорила герцогиня, глядя в лиловое небо, — он нашел двух лисят, оставшихся без матери, в лесу, рядом с загородным домом, который мы снимали в Гэмпшире.
Он вам рассказывал об этом?
Удивленно раскрыв глаза, Пандора покачала головой.
Улыбка тронула полные губы герцогини.
— Это были две девочки с большими ушами и глазами, как черные блестящие пуговки. Они пищали, словно маленькие птички. Их мать погибла в капкане браконьера, поэтому Габриель завернул б-бедняжек в куртку и принес домой. Они были слишком маленькие и не смогли бы выжить самостоятельно. Естественно, он стал упрашивать нас позволить оставить их.
Отец разрешил ему попытаться выкормить детенышей под надзором егеря, чтобы, когда они подрастут, выпустить в л-лес. Габриель неделями кормил лисят с ложечки смесью из мясного фарша и молока. Потом в небольшом загоне начал учить их выслеживать и хватать добычу.
— Как? — Пандора была словно загипнотизирована.
Герцогиня посмотрела на нее с неожиданно озорной улыбкой:
— Он через весь загон таскал на веревочке дохлую мышь.
— Какой ужас! — Пандора залилась смехом.
— Ужас, — хмыкнув, согласилась герцогиня.
— Габриель делал вид, что ему все равно, конечно, но это было противное занятие. Тем не менее лисята освоили науку. — Она помолчала, а потом продолжила более задумчиво: — Мне кажется, что для Габриеля самым трудным было, выращивая зверят, сохранять дистанцию вне зависимости от того, насколько он любил их. Никаких н-нежностей, никакого сюсюканья, он даже не дал им имен. Нельзя было, чтобы они лишились страха перед человеком, иначе им было не выжить. Егерь предупредил его, что пусть лучше он собственноручно убьет лисят, чем приручит.
Габриель испытывал мучения, ему очень хотелось взять их на руки.
— Бедный мальчик.
— Да. Но когда сын наконец выпустил их, они смогли жить на свободе и самостоятельно охотиться. Это был для него хороший урок.
— В чем был смысл урока? — серьезно спросила Пандора. — Не любить тех, кого он может лишиться? Герцогиня покачала головой, посмотрев на нее с теплотой и участием:
— Нет, Пандора.
