— Но не идеальная. Джастин постоянно ставит мне низкие оценки за то, как я заправляю постель. — Губы Габриеля коснулись ее лба, и она обвила руками его шею и стала искать губы. Он отвернулся, тихий смех коснулся ее щеки.
— Для одной ночи тебе поцелуев достаточно.
— Еще один, — настаивала Пандора.
Габриель подчинился, и она так и не поняла, как долго они еще целовались. Так продолжалось, пока ее не потянуло в сон. Наконец, он оставил ее и исчез в темноте, как кот.
Пандора очнулась от сладостных воспоминаний, когда услышала, как щелкнула крышка ящика для обуви.
— Здесь только один, — подозрительно произнесла Ида. — А где второй?
— Не знаю.
— Зачем вы вылезали из постели?
— Искала книгу, не могла долго заснуть, — раздраженно ответила Пандора, почувствовав беспокойство. Что, если Габриель забыл подобрать туфлю в коридоре? А как насчет упавшей свечи? Если все это найдет кто-нибудь из слуг…
— Она должна быть где-то здесь, — недовольно пробормотала Ида, на корточках заглядывая под кровать. — Как можно все так легко терять? Перчатки, носовые платки, заколки…
— Ты своими разговорами мешаешь мне спать, — возмутилась Пандора.
— Я-то думала, что порадую тебя, если подольше останусь в постели.
— Я рада, — без энтузиазма сказала Ида. — Только мне много чего еще нужно сделать. — Она поднялась, отдуваясь, и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Взбив подушку, Пандора уткнулась в нее головой и проворчала:
— Когда-нибудь я найму себе милую горничную. Такую, которая не станет меня распекать и читать мораль на рассвете.
— Девушка перевернулась на спину, потом легла на бок, пытаясь устроиться поуютнее. Не помогло. Она проснулась окончательно.
Может, стоит позвонить, вызвать Иду, чтобы одеться к завтраку. Нет! Нет никакого настроения торопиться куда-то. На самом деле она не понимала, какое у нее настроение. Незнакомые эмоции овладели ею… Нервозность, возбуждение, меланхолия, желание, страх. Завтра она проведет в Хероне-Пойнте последний полный день. Она испытывала страх оттого, что придется уехать.
И в особенности оттого, что придется сказать.
Кто-то осторожно постучал в дверь. Сердце неровно забилось, когда она подумала, что это Габриель, который принес ее тапочек.
— Да? — тихо ответила она.
В комнату вошла Кэтлин, ее рыжие волосы сияли даже в скудном свете.
— Прошу прощения, что потревожила тебя, дорогая, — мягко начала она, подходя к кровати. — Но хочу спросить, как ты себя чувствуешь. Ты не больна?
— Нет, но голова тяжелая.
