— Относительно мужчин для меня ничто не очевидно, — донесся ее приглушенный голос.
Он снисходительно улыбнулся."
"— Как удачно, что я оказался под рукой, чтобы просветить тебя по каждому пункту. — Уверенный в том, что Пандора испытывает нетерпение, Габриель посмотрел вниз и увидел, как она пытается опустить край халата, который задрался до колен. Покончив с этим, девушка вытянулась на подушках и замерла — бушующее пламя под ледяной поверхностью.
Приблизив губы к ее уху, он тихо произнес:
— Ты очаровала меня, Пандора.
В ту ночь, когда мы встретились, меня будто током ударило. В тебе есть нечто, что пробуждает во мне дьявола. Я хочу уложить тебя в постель и оставаться с тобой несколько дней без перерыва. Я готов поклоняться каждому дюйму твоего тела, пока минуты будут сгорать, как мотыльки, которые, танцуя, оказались возле огня. Я хочу ощущать, как твои руки касаются моего тела… Прости, что, дорогая? — Габриель остановился, когда услышал, как она произносит что-то нечленораздельное.
Пандора ворочалась с недовольным видом.
— Я сказала, что ты говоришь мне на ухо, которое не слышит. Я не разобрала твоих слов.
Габриель тупо посмотрел на нее, потом уронил голову, сдерживая смех.
— Прости. Я должен был заметить. Может, это и к лучшему. Я придумал другой способ все объяснить. — Он выпрямился на подушках и, просунув руки под стройное тело, поднял Пандору.
— Что ты делаешь? — барахтаясь, спросила она.
Вместо ответа он усадил ее к себе на колени.
Пандора нахмурилась, продолжая извиваться всем телом.
— Не понимаю, зачем ты…
Неожиданно глаза широко открылись, и она застыла. На лице с невероятной быстротой одно выражение сменялось другим: изумление, любопытство, покорность… И осознание того, что под ней — проявление здоровой мужской силы.
— А говорила, что все мужское для тебя неочевидно, — осторожно пошутил Габриель.
Она заерзала, пытаясь устроиться удобнее, и от этого у него сладостно заныло в паху и внизу живота. Габриель замер, пытаясь справиться с ощущениями, и затаил дыхание, понимая, что еще немного, и он разразится залпом наслаждения.
— Дорогая, ты могла бы… не двигаться так активно?
Пандора негодующе посмотрела на него:
— Ты когда-нибудь пробовал сидеть на крикетной бите?
Проглотив усмешку, Габриель перенес ее тяжесть на свои бедра.
— Вот так. А теперь ляг ко мне на грудь и положи свою… Да, вот так. — Устроив ее, он развязал пояс ее халата. — По-моему, тебе жарко. Давай помогу избавиться от него.
