Маша позвонила, чтобы сказать, что она вернулась, очень устала и вот прямо сейчас падает в постель, чтобы ее никто не беспокоил. Лев Иванович обещал выполнить просьбу.
Пока он прохлаждался под ноябрьским небом, Стас успел вскипятить чайник.
– Тебе чего? – спросил он. – Кофе? Чай?
– Садись, я сам приготовлю.
Крячко подошел к окну. Курить он предпочитал под форточкой, а не на свежем воздухе.
– Мне вчера звонил Долецкий, – сообщил Гуров. – Хорошо поддатый, между прочим.
– И что сказал?
– Сказал, что когда-то у него была любовница, которая могла родить ему ребенка.
Думаю, его жена не в курсе таких подробностей.
– Почему ты так решил?
– Потому что он не сказал ей, это же очевидно, иначе она бы видеть его не захотела, – ответил Гуров. – А она до сих пор хочет. Вчера он был в таком состоянии, когда из человека вылезает вся правда. Но он предпочел поделиться ею со мной, а не с Сашей.
– А вдруг она уже давно в курсе? – оживился Стас. – Вот тебе и мотив. Отомстила мужу за его же распутство.
– Затянул старую песню, – закатил глаза Гуров. – Версию мести мы уже отработали. Угрозы и шантажа тоже. Вот эта маленькая передышка, – он указал на отчеты, – может нам дорого обойтись. Но я не знаю, что нам делать. Орлов прав. Не припомню, чтобы мы находились в таком глухом темном тупике так долго.
– Да погоди ты, Лева, – скривился Стас. – Бывало подобное, и не раз. Всегда выходили из положения. И потом, теперь все на ушах стоят, кому не лень. Значит, больше шансов раскрыть дело.
– Это маленький мальчик, Стас. У него сил с гулькин нос и соображалка еще не работает, чтобы сигнал о помощи подать. Ты меня знаешь, Стас, я не буду радостно врать о том, что у дела о похищении мальчишки будет хороший исход, – я ко всему готов. К любому исходу. Но раньше мы хотя бы что-то имели в запасе. Улики, версии. Всегда были какие-то дополнительные пути поиска. Ну вспомни, ну? А сейчас замкнутый круг.
– Да понял я, понял. Слушай, чай какой-то… травяной, что ли? – недоуменно произнес Стас и взял коробку.
– Ну точно. С чабрецом. И какого черта он на коробке нарисован так, что его не видно? Эта дохлая серая ветка – чабрец? Вот черт, а я-то думал, что беру обычный черный, без добавок. Тьфу.
Очередной телефонный вызов был уже не от любимой жены. На экране высветилось знакомое имя.
– Лев, утро доброе, – услышал Гуров голос Гойды. – У вас все тихо?
– Относительно. А у тебя?
– Нет. Только что позвонил Алексей Долецкий.
